Чтение онлайн

– И бедняги перерыли землю подо всеми статуями? Да, а в фильме смешно смотрелось.

Внезапно меня озарила догадка:

– Речь идет о Питере!

– Что?

– В нашей шараде нет намека на место, город, потому что это Питер! Чернов тут жил, спрятать надо было быстро и тайно. Везти далеко – это риск, дополнительные сложности. Нужен транспорт, может, помощники, а это всегда чревато. Слыхала, говорят: «То, что знают двое, знают все»? Проверено опытным путем, утверждение верное.

– Хочешь сказать, что Федор знаки наносил для детей? Чтобы они смогли найти клад без него?

– Все чужие соображения не просчитать. Если Чернов сам клад прятал и рассчитывал вернуться за ним, то ему монета с подсказками не нужна. А если не сам, мы об этом вряд ли узнаем. Думаю, он не оставил помощников в живых. Но тот, кто придумал шараду и нанес знаки, считал, что с городом и так все ясно, иначе был бы оставлен намек.

– Осталась совсем ерунда: найти в Питере ангела, там и копать.

– Ты про вечность забываешь.

– Как раз нет! Я уже догадалась, что искать этот клад можно вечно!

– Клады искать – дело хлопотное, – я хитро улыбнулась, – лично у меня вечность ассоциируется с вечным покоем.

– А место, где люди обретают вечный покой…

– Это кладбище.

– Час от часу не легче. Теперь все погосты придется обойти?

– Только старые, современные кладбища можно смело исключить. Задача все равно остается сложной. И еще, должна предупредить тебя.

– Об опасности?

– Нет, хотя это само собой разумеется.

– Тогда что?

– Не хочу, чтобы ты питала иллюзии. Может статься, что мы ничего не найдем.

– Клад уже мог кто-то отыскать? Например, случайно?

– Его Величество Случай часто вносит коррективы в жизнь. Так что не исключено. И еще, знаешь, почему история насчитывает огромное количество утерянных кладов? Притом что доподлинно известно, кто, что и где спрятал?!

– Нет. Если место указанно верно – копай, и найдешь.

– Время! Оно меняет местность до неузнаваемости и стирает ориентиры.

– Все равно не пойму.

– Приведу пример, написано: «Пройди десять шагов на юг от восточной стены замка». Но замок давно разрушен, следов и планов не осталось – все, точка отсчета утеряна. Или так: «Клад зарыт под старым дубом на овальной поляне». Прошло лет сто пятьдесят – ландшафт местности изменился, поляну не узнать, дуб истлел от старости. Вот я и намекаю, что спустя столько лет будет огромной удачей, если нужный нам ангел стоит на своем месте.

– И это все при условии, что мы с тобой правильно истолковали знаки.

– Вот именно. А ты обзывала меня оптимисткой, я скептик.

– У меня от мыслей и рассуждений скоро голова лопнет. Пойду зашью монету в подкладку.

– Конечно, тебе нужно отвлечься, время за полдень, а мы все штудируем нудные справочники и варианты перебираем. Пожалуй, приготовлю что-нибудь перекусить.

Собираясь пройти на кухню, я мельком глянула на монитор ноутбука и вспомнила, что должно прийти письмо от Генки. Может, приятель уже справился? Прочту, пока Вероника занята. Генка не только прислал распечатку, он даже провел анализ для меня и набросал итог: чист твой нумизмат, Охотникова. Звонил водителю, жене, молодой любовнице, владельцу офисного центра, паре клиентов. Последних проверил, люди солидные, в различных авантюрах замечены не были. Один жене подарок покупал, другой увлекся монетами и украшениями бронзового века, консультировался у нумизмата. Так что ищи утечку в другом месте. Жду эсэмэску, целую.

– Одобряю, – пробормотала я.

Валентин Петрович человек хороший. Подозревать его было неприятно, но проверить нужно. Рада, что Тихонов соответствует своей репутации. Но надо дальше искать.

Прикидывая, как расспросить Веронику о Максиме, чтобы зря не насторожить и не обидеть девушку, я заметила, что пришло еще одно письмо. На сей раз от хакера. Он выслал все, что смог найти на Чернова. Я позвала Веронику, и мы вместе стали читать.

Послужной список Чернова безупречен, вплоть до обвинения в измене и расстрела. Даже тот факт, что Чернов женился на дворянке Ольге Мещерской, не испортил его репутации. Во время революции и позже, в мирное время, и во время Второй мировой войны Чернову продолжали поручать секретные операции, которые он проводил с блеском, применяя недюжинный ум и нестандартное мышление.

– Вот видишь, – шепнула я Веронике, – твой прадед был умный.

В засекреченных архивах всплыл один интересный документ. Во время следствия, помимо многочисленных пыток, Федору Чернову устраивали психологические расстрелы. По сути, это жестокий театр: идет заседание трибунала. Подсудимому зачитывают приговор – расстрел. Выводят во внутренний двор. Ставят к стенке, у которой уже стоят несколько других заключенных. Звучит команда – залп. Все убиты – Чернов жив. После этого сразу на допрос. Подобный метод сломал многих людей, тех, у кого хватило сил и мужества противиться физическим пыткам. Но Чернов не сломался.

Я бросила быстрый взгляд на Веронику. Кусает губы, нервничает, но держится.

Протоколы допросов, что были изъяты из дела Чернова, найти не удалось. Складывается впечатление, что некто умело замел следы. Еще в засекреченных ранее документах всплывает интересный факт: Чернов лично расстрелял остальных членов семьи жены. Николая Мещерского, его жену Галину и двух младших братьев – Петра и Павла.

Вот это поворот событий! Ведь Чернов предложил Ольге Мещерской сделку: она становится его женой в обмен на жизнь родных. Значит, он заранее все решил и не собирался рисковать карьерой и жизнью. А Ольге попросту врал. Вот же гад!

– Чудовище! – Вероника задыхалась, как долго бегущий человек, который вдруг решил поговорить. – Господи! Я правнучка такого чудовища!

– Тихо, просто дыши. Вот, выпей водички.

– Женя, ты не понимаешь, я все это время думала, решала, как примириться с мыслью, что мой прадед грабил и убивал людей?! Даже ради идеи, в которую верил! А теперь, сейчас, как мне с этим жить!? – Вероника, бледная, с сухими глазами, тряслась как в ознобе, – он убил их всех! Родных, любимых людей Ольги! А потом затянул бедную девочку в свою постель! И она родила ему детей! Женя, ты понимаешь, какой это ужас?! Господи, а я надеялась когда-нибудь разыскать родню. Ведь я совсем одна на белом свете! – Теперь она выкрикивала короткие, словно рубленые, фразы, продолжая лихорадочно трястись.

Я уже стала опасаться серьезного нервного срыва и прикидывала, что делать, когда девушка наконец разрыдалась.

– Ты поплачь, может, легче станет. Ложись на диван, я сейчас тебя пледом укрою. Хочешь, чайку заварю? С ромашкой? Гадость страшная, но, говорят, успокаивает.

– Спасибо, Женя, не хочу. И есть сегодня не буду. А ты сходи перекуси.

– Если что-то понадобится, зови.

Я тактично удалилась, прихватив на кухню ноутбук. Пусть немного одна побудет.

Через некоторое время все же заглянула в комнату с чашкой ромашкового чая. Наплакавшись, Вероника уснула.