Чтение онлайн

– Что случилось, Вика? – спокойно спросил Валерий Петрович.

– Там… там… – наконец выдавила она. – Там Тамара… Ее… Ее… – Губы не слушались. – Ее убили!..

– С чего вы взяли, что – убили? – с хладнокровным любопытством проговорил полковник.

Однако домработница больше не могла произнести ни слова. Она застыла на лестнице, губы впустую шевелились, в глазах расплескался ужас.

Ходасевич попытался зафиксировать реакцию всех пятерых, находящихся в гостиной: Инкова, Майи, а также падчериц – Наташи с Ритой и пасынка – Дениса.

Каждый из них выказал свое удивление с той или иной силой, в зависимости от характера и темперамента. Самым непроницаемым выглядело лицо Дениса – но, впрочем, он был бизнесменом, а этому племени, словно игрокам в покер, положено скрывать свои эмоции. Денис лишь поставил на блюдце чашечку кофе, из которой намеревался отхлебнуть, и незапланированно промокнул губы льняной салфеткой.

Склонная к истерике Рита откинулась на стуле и вся побелела как полотно: того гляди снова в обморок грохнется.

До Наташи, самой симпатичной и быстро соображающей среди всей компании, известие дошло быстрее, чем до прочих. В глазах ее мелькнул (Ходасевич мог поклясться) злорадный огонек. А потом – ее загорелое лицо выразило радость и надежду. Надежду и радость. Радость – избавления от противной родственницы и вновь возникшую надежду – на немалое наследство. Впрочем, как умный человек, Наташа постаралась быстро затушевать эти эмоции и проговорила:

– Убили? Как?..

Вопрос остался без ответа, потому как домработница по-прежнему стояла без движения – но ни одного внятного слова больше не произносила.

Инков, верный заместитель покойного директора «Древэкспорта», как и Денис, постарался не выдать своих эмоций – однако в глазах его промелькнула сложная смесь чувств. Горести среди них, естественно, не было. Присутствовали испуг, растерянность, но, одновременно, и удовлетворение.

Однако самую неадекватную реакцию выдала Майя – молоденькая то ли жена, то ли возлюбленная бизнесмена Дениса. В ее глазах полковник прочел нескрываемое торжество и злорадство.

Ходасевич первым завершил немую сцену. Он поднялся с места и, тяжело ступая, пошел к лестнице. Подойдя к ее изножию, он обернулся ко всем тем, кто собрался за завтраком, и сухо проговорил:

– Попрошу ничего не предпринимать.

А потом мягко сказал домработнице:

– Пойдемте, Вика, со мной.

В его словах слышалась такая привычка командовать, что даже испуганная домработница не могла не подчиниться. Она посторонилась, давая дорогу грузному полковнику, а потом безропотно, словно ведомая дудочкой крысолова, пошла за ним следом.

На площадке второго этажа Валерий Петрович бросил взгляд на оставшихся в гостиной. Было очевидно, что гости уже оправились от первого шока и ждут не дождутся, когда полковник уйдет, чтобы поделиться друг с другом своими эмоциями по поводу смерти ненавистной хозяйки.

Дверь в спальню Тамары оказалась полуоткрыта. Полковник вытащил из кармана носовой платок, обернул им руку и, осторожно взявшись за косяк, распахнул дубовую дверь на всю ширину.

Спальня хозяев оказалась куда роскошней, чем комнаты для гостей: площадью примерно метров тридцать. Огромные высокие окна, выходящие в сад, были завешены жалюзи и, судя по всему, плотно закрыты. В полутемной комнате царила кондиционированная прохлада. На стене, расположенной напротив кровати, висел огромный телевизор с плазменным экраном, а еще выше, над телевизором, помещалась обрамленная в роскошную раму большущая картина с морским пейзажем, написанная под Айвазовского (а возможно, и сам Айвазовский).

На полу у самой двери валялся поднос. По плитке в стиле древнеримских терм разлетелись осколки чашки, молочника, стакана. Растеклись кофе, и сливки, и апельсиновый сок. Валялась в луже воды свежесрезанная роза.

Полковник рассматривал интерьер – благодаря давней привычке обращать внимание прежде всего на детали.

«Главное бросится в глаза само, – всегда считал он. – А вот второстепенное – прячется в тени. Дьявол таится в мелочах». Однако сейчас ни единой детали в глаза не бросилось. Ничего нелогичного. Ничего настораживающего. Ничего странного.

И тогда полковник, не двигаясь с места, перевел глаза на главное.

Посреди огромной кровати, в безвольной позе, завернутое в окровавленную простыню, лежало тело Тамары Конышевой. Из-под простыни, пропитанной кровью, виднелась запрокинутая голова: черные локоны, восковой заострившийся нос. С кровати бессильно свисала обнаженная рука.

Полковник отступил назад, в глубь коридора. В голове мелькнуло: «Проклятие! Какого рожна я в это вляпался? Вот тебе и плата за налаженный септик! Уж лучше б я ассенизатора вызвал».

Все время, пока Ходасевич с порога осматривал спальню, домработница даже носа в нее не казала. Она прижалась к коридорной стене, воздела очи горе – губы продолжали беззвучно шевелиться.

Валерий Петрович со вздохом выудил из кармана пиджака сотовый телефон, набрал номер. Тихо проговорил свой «эфэсбэшный» пароль:

– Абонент «ухо – волк – лямбда». – А когда его немедленно переключили на дежурного по области, представился: – Полковник ФСБ Ходасевич. У меня убийство. Поселок Теляево, дом Конышевых. Убита хозяйка дома, Тамара Конышева.

Затем, после секундного колебания, набрал другой номер – своего куратора полковника Олега Николаевича Ибрагимова. Ему он тоже сообщил об убийстве и попросил приехать.

То, что в разговоре со службой «02» он представился полковником ФСБ, гарантировало, что менты прибудут сюда столь быстро, сколь возможно. И будут рыть землю. Во всяком случае, самое первое время – пока Ходасевич здесь. И еще – они будут задавать вопросы. Много вопросов. Ему, полковнику, в том числе. Ведь он провел здесь всю ночь. Он находился в доме в то время, когда Тамару убили. И, значит, автоматически попадает в число подозреваемых. Одного из шести главных подозреваемых. Тот факт, что он – человек посторонний и у него, в отличие от всех присутствующих, не имелось никакого мотива убивать Тамару Конышеву, вряд ли смутит бравых милиционеров. Вопросов они, Ходасевич не сомневался, зададут много, в том числе и с подковыркой. Нелюбовь ментов к соседям из комитета давно и хорошо известна.