Чтение онлайн

Он стоял у ручья, и я с облегчением перевел дух. И тут Джейсон бросил в меня камень.

Булыжник угодил мне в грудь.

Я уже не чувствовал боли. Все, чего мне хотелось сейчас, – вывести сына отсюда.

– Все нормально, Джейсон. Теперь тебе нечего бояться...

Должно быть, покрытый кровью и копотью, я был неотличим от Пити.

Вскарабкавшись по склону, он бросился в лес.

Шатаясь от ран, я последовал за ним, хотя гудящее пламя едва не заставило меня повернуть назад.

Жар усиливался. Гулко выстрелило горящее дерево. Стена огня достигла кустов.

– Джейсон!..

От дыма першило в горле. Согнувшись и кашляя, я заставил себя идти вперед.

На какое-то мгновение дым рассеялся, и я увидел сына, который метался среди горящих кустов. Но вот он обернулся, заметил меня – и побежал дальше.

Я бросился за ним. Неожиданно навстречу Джейсону вылетел огромный язык пламени: он закричал, отшатнулся, потом заметался, видимо потеряв ориентацию. В этот момент я нагнал его и повалил на землю: через миг над нашими головами с гудением пронесся огненный вал.

Из последних сил ухватившись за Джейсона, я потащил его назад. Он лягался и бил меня. Потом я получил оплеуху от Кейт.

– Отпусти его! – визжала она.

Втроем мы скатились к ручью и рухнули в воду. Они продолжали бить меня и лягаться, но я не сопротивлялся. Постепенно удары ослабевали.

Кейт и Джейсон, тяжело дыша, смотрели на меня.

– Я вас люблю, – сказал я.

Что-то неуловимо изменилось в их глазах, словно они смутно припоминали времена, когда эти слова звучали привычно.

– Побудьте здесь. Мне еще нужно кое-что сделать, – попросил я и потащился к тому месту, где лежало изуродованное тело Пити.

Кровь покрывала моего брата с головы до ног, но мне этого было недостаточно. Он уже возвращался однажды. Мне хотелось знать наверняка, что он умер и никогда не вернется опять – даже в ночных кошмарах.

Я ухватил Пити за ноги... Сил у меня оставалось так мало, что вытащить его из оврага наверх шансов у меня не было. Я уже готов был сдаться, как вдруг увидел руки Кейт. Она не сказала ни слова, просто помогла мне вытащить Пити вверх по склону.

Мы бросили его в огонь.

Только после того, как тело загорелось и явственно запахло паленым мясом, мы заковыляли назад к ручью.

У воды Кейт упала, но не позволила мне притронуться к ней и поднялась сама. Потом, когда мы пошли дальше, она и Джейсон все время держались на безопасном расстоянии от меня.

Некоторое время мы провели в госпитале. Меня допрашивала полиция и прокурор; они хотели знать, почему я не пустил власти по следу Пити. Я объяснял, что события опередили меня; нельзя же было напрямую заявить, что я боялся не застать Кейт и Джейсона в живых.

Несмотря на мои заверения, полицейские упрямо твердили, что мною двигала только месть, что я поступал ничем не лучше, нежели Пити.

Поэтому мне пришлось предстать перед большим жюри. Как объяснил прокурор, меня могли обвинить в том, что я присвоил себе функции правосудия. Однако сомневаюсь, что в этом самом жюри нашелся хоть один человек, который, увидев мою загипсованную руку и ожоги на лице, не решил, что с меня и так достаточно.

Прошло три недели, прежде чем нам разрешили уехать. Я заплатил одному человеку, чтобы он отогнал "вольво" в Денвер, а сам с Кейт и Джейсоном вылетел домой из Коламбуса. Друзья радовались нашему возвращению – звонили, приходили в гости, устраивали для нас вечеринки. Мы их благодарили.

По правде сказать, мы получили слишком сильную душевную травму, чтобы испытывать удовольствие от общения и дарить его другим. Даже короткие беседы и просто приветливые улыбки давались нам с трудом, а что до "большого разговора", на котором начнут задавать вопросы о подробностях случившегося, то мы еще не были к нему готовы.

Вскоре наше возвращение перестало быть новостью, и количество звонков, визитов и приглашений пошло на спад. Потом нас оставили в покое.

Джейсон стал настолько молчаливым, что родители его друзей беспокоились, когда видели его вместе со своим ребенком. Что касается Кейт, то она просто боялась выходить из дома.

Как только я сбрил бороду, а организмы Кейт и Джейсона очистились от наркотиков, жена и сын начали различать меня и Пити. Однако каждый раз, когда я намеревался к ним прикоснуться, делать это приходилось осторожно и не спеша.

Я постарался быть честным с самим собой и приложил максимум усилий, чтобы понять, что же случилось. Я надеялся приспособиться, примириться с этим.

Но я сильно сомневался, что можно примириться с тем, что Пити... и Лестер... сделали с нами.

Странно. Раньше я с таким пылом утверждал, будто Лестер – вовсе не Лестер, а Пити, а вот теперь они для меня – одно и то же. Мой брат погиб много лет назад. Из-за меня.

Иногда я наблюдаю за Кейт и Джейсоном, когда они об этом не подозревают, и пытаюсь определить, меняется ли что-нибудь к лучшему. Оставаясь невидимым, хочу проникнуть в их внутренний мир. Смотрюсь в зеркало – и стараюсь заглянуть в себя. Несем ли мы в себе тьму?

Вчера приходил Пейн, желанный гость.

Я спросил его о жене.

– С ней все в порядке? Как результаты биопсии?

– Слава богу, опухоль оказалась доброкачественной.

Только в тот момент я понял, какой камень свалился с моего сердца.

– Рад слышать, что бывают и счастливые случаи.

Мы вышли во двор. Пейн опустился в шезлонг – тот самый, в котором год назад сидел Пити, глядя на окно нашей спальни.

Кейт принесла нам чаю со льдом.

Мы сделали вид, что не заметили, как у нее дрожат руки: льдинки звякали о стенки стаканов.

– Спасибо, – поблагодарил я и осторожно коснулся ее руки.

Кейт улыбнулась и ушла в дом.

Пейн проводил ее взглядом.

– Ее кто-нибудь смотрел?

– Психиатр? Да, смотрел, – ответил я. – Всех нас троих.