Шрифт:
Пролог
Когда избегаешь погони, самое главное – это не маскировка, а дезинформация.
(«Love Nikki», Принц Ройс).
Гарконская Пустошь, Пасть Леты, Стан Ориха.
Сегодня всё было по-другому.
Первой мыслью было: «Я замёрзла». Уже само по себе это означало, что она может связно сложить в голове несколько слов.
«Что происходит?».
Клео обнаружила себя в пустом шатре с наполовину откинутым пологом. Резкий порыв ветра швырнул внутрь немного снежной взвеси, но это сейчас беспокоило её в последнюю очередь.
С трудом упёршись лбом в пол, она попыталась рывком сесть. Удалось только с третьей попытки.
Ей было плевать на грязную засаленную шкуру, которая под ней обнаружилась. Вся брезгливость Клео давно испарилась за эти дни, уступив место равнодушию и какому-то отупению. Сейчас она была готова терпеть всё.
И если бы сейчас стоял выбор: остаться здесь или вырваться из этого ненавистного стойбища, ползком по снегу и дерьму, которое было здесь повсюду – она бы уверенно выбрала второй вариант.
Всё, что угодно, только бы подальше отсюда.
Игровой инвентарь по-прежнему не желал реагировать на её мысленные команды, как и все её умения, включая отправку сообщений, но то, что она это ясно осознавала, уже само по себе вселяло неистовую, бешеную надежду. Если ей повезёт – сегодня всё может закончится.
Стараясь не создавать лишнего шума, она осмотрелась в поисках чего-то острого: чем можно разрезать грубые верёвки. Но сначала – ноги.
Несколько минут ей понадобилось, чтобы продеть их, сквозь связанные сзади руки, выведя перед собой узел на запястьях. На несколько мгновений даже показалось, что она так и останется в подобной унизительной позе, но поддаваться панике девушка не стала. Миллиметр за миллиметром, она протискивала бёдра сквозь узкое кольцо туго связанных рук, сдирая верёвками кожу, и, наконец, ей это удалось.
Непослушные пальцы, окоченевшие от холода, не собирались слушаться, но еле слышно шипя сквозь зубы, словно рассерженная кошка, Клео раз за разом пробовала распутать узлы. Хоть гоблины и не были знатоками верёвочных петель, затянули они их от души, компенсируя приложенной дурью простоту сотворённых узлов.
«Как корову какую-то привязали, – мелькнула злая мысль, когда она увидела, к чему всё это время была прикреплена верёвка, отдельной петлёй зафиксированная на её запястьях. Просто вбитый в мёрзлую землю колышек. – Уродцы мелкие!».
Верёвка соскользнула с ног, а тифлингесса облегчённо вздохнула. Согнув несколько раз ноги в коленях, Клео прислушалась к своим ощущениям. Если придётся бежать – она сможет, вот только присутствовали серьёзные сомнения, что удастся скрыться от этой орды гоблинов на их территории. Если она, конечно, что-либо сейчас не придумает.
Осмотр шатра радости не принёс.
Ни единого намёка на колюще-режущее. Даже завалящей дубины не было, случись вдруг отбиваться. С сожалением глянув на давно потухшие угли в коряво сложенном очаге, она снова вздохнула. Пережечь верёвки тоже не выйдет.
Пригнувшись, как можно ниже, Клео осторожно выглянула наружу.
В гоблинском стане было пусто. Не бегали с мерзкими криками гоблинские дети – вечно чумазые и наглые… Не сновали по своим делам взрослые гоблины, которых здесь всегда было видимо-невидимо…
«Тут что, мор какой-то прокатился? – нахмурилась тифлингесса, не ослабляя бдительности. – Куда все подевались?».
Передвигаясь по-прежнему осторожно, мягкой стелющейся походкой, девушка скользила между покинутых шатров, ища что-то, что поможет ей освободить руки.
С каждым движением, вялость и дурман, много дней державшийся в голове, отступал, но до нормального состояния было ещё далеко. Вероятно, именно поэтому она заметила вынырнувшего из-за шатра гоблина слишком поздно.
Молодой, перепуганный, донельзя удивлённый, он только открывал рот, когда Клео, зарычав, бросилась на него, замахиваясь сложенными в замок руками. Бедолага смог только прикрыться руками, когда озверевшая Клео повалила его на утоптанный снег, усевшись на него сверху.
Ещё несколько ударов, и гоблин «поплыл». Тифлингессе потребовалось ещё с десяток секунд, чтобы торопливо его обыскать.
– Есть, – выдохнула девушка, вытащив из гоблинской котомки старое ржавое лезвие, с наспех обмотанной тряпкой рукоятью. – Засранцы, даже ручку не в состоянии нормальную сделать!
С силой зажав рукоять ножа между коленями, Клео начала торопливо перерезать путы на руках, то и дело поправляя норовивший выскользнуть нож.
«Быстрее! Ну! Давай же, детка!».
Когда с верёвками, наконец, было покончено, она не стала бросать их тут же. Вместо этого, она запихнула их в котомку валяющегося в «отключке» гоблина.
Бесцеремонно сграбастав его за шиворот, Клео откинула полог ближайшего шатра и рывком забросила тщедушное тело внутрь. Несколько ударов по щекам, и зелёный коротышка распахивает глаза, слабо понимая, что произошло.
– Один звук, и я тебе выколю глаз! Кивни, если понял! – змеёй прошипела тифлингесса, держа гоблина за горло, готовая сжать руку, ели тот вздумает закричать. – Ну!?
Дико вращая глазами, даже прижатый к земле, пленник смог несколько раз кивнуть.
– Куда все делись? – задала вопрос тифлингесса, немного ослабив хватку.
– Шаман, – прохрипел гоблин. – Им шаман собрать. Там.
– Куда собрал? Зачем? Где это там?
Из корявых объяснений перепуганного до смерти гоблина, Клео поняла, что у неё появился отличный шанс. Пока весь «ктар» слушает какого-то важного шамана на окраине стойбища, сюда никто не припрётся. А сам этот недоумок оказался здесь совершенно случайно, подумав, что пока никто не видит, он может немного перекусить кое-какими припасами.
«Господи… Какое позорище… Попасть в плен к подобным идиотам? Если кто-то узнает, я вовек не отмоюсь».