Дебаггер
Шрифт:
– Хорошо, что догадались подключить к системе, – сказал я, делая шаг вперед.
Хозяйка рванулась наперерез и поспешила спрятать за креслом памперсы.
– Это соседка. Прибежала сразу, когда… Когда, в общем, Сашуля…
– Сколько дней прошло?
– Два.
– Заявку подали в официальную службу?
– Да, сразу подала, как только Сашуля… завис.
В террариуме с табличкой «Pterinochilus murinus», стоящем возле «квантума», из-под перевернутого глиняного черепка выполз большой паук-птицеед, сделал круг почета и снова скрылся в своем логове.
– И что они? – спросил я.
– Очередь, – ответила хозяйка. – Сказали ждать.
Вновь возникла пауза, наполненная шорохом пауков.
– Эля… Эльвира Макарова дала ваш телефон, сказала… что вы лучший.
Знать бы еще, кто такая эта Эльвира. Впрочем, нет никакой разницы. Как бы я ни желал спрятаться, меня находят. Через старых знакомых, благодарных за спасение своих детей и супругов. Через совсем незнакомых людей, которые каким-то образом добыли мой телефон. «Вы же лучший частный ретурнер».
– Я перечислю деньги сразу, как только…
В ее глазах были страх и надежда.
– Стул есть?
– Что?
– Стул, говорю, нужен. Для меня. Простите. – Я выудил из-за кресла пакет и достал памперс. – Туалет у вас где?
– Там, – неопределенно махнула хозяйка рукой. – Прямо по коридору.
Через несколько минут я вернулся и обнаружил у стола старый деревянный стул. Распаковал капельницу, укрепил на стойке. Проверил, не ползают ли по стулу пауки, сел и опустил руку на свободный подлокотник кресла, достал ремень.
– Помогите затянуть.
– Да, сейчас.
– Вы не медсестра? Колоть умеете?
– Нет, – замотала головой хозяйка.
– Придется самому.
В воздухе запахло спиртом. Я погрузил иглу в вену, по трубке побежал питательный раствор. Ретурнер никогда не знает, когда вернется. Хорошо, если спасение займет час или два, но вдруг оно растянется на много дней? Те, кто подключается без питательной системы, рассчитанной на продолжительное время, рискуют умереть от истощения.
Парень дернулся и шумно задышал. Я достал заполненную хозяйкой анкету и обновил в памяти информацию. Александр Палий. Десятый класс средней школы. Друзей нет. Девушки тоже нет. Учится средне, иногда хорошо, если старается. В последнее время пропадает в играх. Хобби… Я окинул взглядом комнату. Ясно, какое хобби.
– С пауками разговаривает? – спросил я.
– Что? – вздрогнула хозяйка. – Н-не знаю. Да, разговаривает. Я подслушивала.
– Отца нет?
– Нет. Вернее, есть, но он не с нами. Живет с другой.
– Ясно.
– Почему? Почему он ушел? – Я не сразу понял, что имелся в виду сын, а не муж. – Я же все делала. Ни в чем ему не отказывала. И пауки эти проклятые…
– Кто знает, – пожал я плечами.
Уходят в пространство Чендлера все – и счастливые, и несчастливые, успешные и не очень. Уходят одинокие, всеми забытые, и добропорядочные семьянины. Ради развлечения и с научным интересом. С желанием просто посмотреть или навсегда остаться в виртуальном мире. Но мало кто понимает, что происходит в пространстве Чендлера, а потом становится поздно – игра поглощает сознания игроков.
«Я только на минутку, одним глазком загляну, что это такое».
«В жизни надо попробовать все».
Глупцы.
Квантовые компьютеры завладели нашей жизнью. Присоски нейроинтерфейсов, транслирующих информацию напрямую в мозг, присасываются к вискам, как пиявки. Мир квантовой сети позволяет играть в многопользовательские игры с полным погружением в виртуальность – все, казалось бы, хорошо, если бы не эффект «ложного зависания».
Иногда передаваемые по сети кубиты квантовой информации не доходят до места назначения, остаются в пространстве Чендлера. По одной из версий – это область квантовой деформации вокруг нашей планеты. По другой – ее связывают с теорией гравитации. Научные споры ведутся до сих пор, и это нескончаемое поле для исследований и ежегодных Нобелевских премий.
В пространстве Чендлера научились хранить данные. Но вскоре оказалось, что записанные в нем игры завладевают сознаниями игроков.
Поначалу – одиночные случаи. Позже – лавинообразная волна зависаний. Игроки забывают, кто они и откуда. Вымышленные имена и биографии заменяют им настоящие. Игра становится реальностью. Если ты видишь цифровые характеристики и отлетающий от противников урон – значит, ты еще контролируешь себя. Но если ощущаешь в руке холод оружия, если кровь – твоя и врагов – реальна, значит, тебя поглотило пространство Чендлера.
Нет игрового меню, нет индикаторов жизни, нет надписи со словом «Выход».
Сорви с головы зависшего игрока нейроинтерфейс, разъедини сеть – и человек навсегда останется сумасшедшим.
Вчера в метро.
«Бехолдера на меня гоните! Сюда, глазастая тварь! Где мой меч?»
Спускающийся по эскалатору бородач не замечал ведущей его под руку женщины.
«Тише, Коленька».
У нее худое лицо и синяки под глазами. Она живет надеждой, что Коленька когда-нибудь вернется из воображаемого мира. Но игра навсегда осталась в его голове.
Прежде чем отключить от квантовой сети зависшего игрока, он должен вспомнить себя и понять, что находится в игре. Тогда он вернется в реальность в здравом рассудке… чтобы в скором времени уйти вновь. Пространство Чендлера притягивает, как наркотик наркомана со стажем. Некоторые удержатся. Некоторые – снова уйдут. Тут уж пятьдесят на пятьдесят, как повезет. Одного типа я возвращал трижды. После третьего раза, лишенный «квантума», он выбил собой окно на девятом этаже.
Игры в пространстве Чендлера запрещены. Программисты, создающие их, – вне закона. Но старые игры не сотрешь вместе с зависшими в них людьми, можно лишь пытаться ограничить доступ и вытягивать из них игроков.
«Отпусти, козел! Не хочу! Я не хочу возвращаться туда! Зачем ты заставил меня вспомнить?!»
Услуги хакеров-проводников покупаются и продаются, пусть это и изрядно стоит. В виртуальность навсегда уходят все новые и новые игроки.
Ретурнеров из официальной службы на всех не хватает. Слишком мало людей, не чувствительных к пространству Чендлера. Полностью иммунных не существует, у каждого лишь свой порог зависания. Кто-то из ретурнеров может продержаться в пространстве Чендлера день, кто-то помнит себя целую неделю.