Чтение онлайн

По моим щекам из глаз лилась кровь, но они были широко распахнуты, не разрывая зрительный контакт с Еленой ни на секунду, которая была к ним прикована, словно незримыми канатами.

Пробираясь через очередную путаницу техник наложенных на Лену, я на грани сознания и подсознания, увидел, как она странно и не свойственной ей улыбкой улыбнулась осознанно посмотрев мне в лицо.

Её плечо дрогнуло, поднимая замёрзшую покрытую снегом руку, и робко прислонив ладонь мне к голове, провела ледяными пальцами от виска до подбородка, после чего бессильно уронила руку в снег, вновь уходя в бессознательное состояние.

Это было мимолётное действие, но от него моё тело сжалось в щемящей тоске и боли, чуть не выводя меня из медитативного состояния.

В дали же послышались крики и хруст снега и крики, которые не сулили мне ни чем хорошим.

Мне нужно было совсем немного времени, дабы разбить последние центры чужой техники, от чего я не глядя на бегущих людей, поднял снежный шквал и обрушил его на тех, кто вот-вот должен был добраться до нас, и с большей скоростью и рвением погрузил своё сознание в разум Лены.

В скрытым от многочисленных глаз кабинете, в тайном месте, находившегося практически в центральном районе Петербурга на диванчике сидел князь Решкин-Флинфхов, и слегка покашливал от сигарного дыма, который заполонил комнату.

Напротив князя куря сигару, сидел мужчина с ухоженной бородкой, в костюме тройка, а во главе комнаты попивая из бокала алкоголь, за столом в кресле восседал Аркадий Острогов.

— Ну, что вы такой недовольный батенька? — Улыбаясь, выпускал клубы дыма мужчина, сидевший напротив.

— Так Елена жива. А я вроде просил её убить. — Слегка опасливо протянул полный мужчина, вертя в руках стакан с тёмно-золотистым содержимым.

— Считайте, что для светского мира она мертва, — поставил на стол бокал Аркадий Острогов. — Она уже не станет главой клана. Она опасна для окружающих и себя самой. Само её присутствие в жизни рода Полозовых, для них сродни нависшему над ними мечу. Её либо запрут вдали от общества, либо она умрёт от своих собственных рук или рук аристократов. Но даже если она избежала такой участи, — улыбнулся Аркадий. — Она всё равно уже знатно подмочила репутацию рода. А Оражен, как вы и хотели, обвинён во всех смертных грехах. Он больше не будет стоять на вашем пути к женитьбе на Анастасии Полозовой. Как я слышал, не без вашего участия, его убрали с глаз долой из Петербурга. Но если вас так расстраивает факт существования Елены Полозовой. Мы компенсируем это скидкой на наши услуги, если такие потребуются для вас. — Расплылся в улыбке Аркадий.

Я сидел в своём кабинете и дописывал последнее послание, которое уже после нескольких строк должно было, отправится в конверт, который я скреплю восковым оттиском.

Прошло уже три дня с момента покушения на Елену, по пришествию которых я вновь был на относительной свободе. Но это сейчас, а день назад я стоял в просторном зале под конвоем двух элитных солдат из императорского полка. Стоя под взглядами собравшихся сегодня тут аристократов, некоторые из которых пытались раздуть событие, случившееся в царском лицее до не виданных высот.

Вот только многие их потуги были тщетны. Так как многим аристократам было это не выгодно. Ведь они вели со мной дела.

Изначально мне пытались приписать покушение на убийство Елены Полозовой. Нападение на учащихся царского лицея и учителей, а также на охрану этого учебного места.

Однако присланный из Петербурга дознаватель установил картину произошедшего, и подтвердил слова пришедшей на короткое время в себя Елены.

Было покушение, которое я пытался предотвратить.

Тогда дело сразу попытались повернуть в другое русло. Мне тут же предъявили обвинения в совращении Елены Полозовой. С припиской — нарушение главных правил царского лицея о нарушении границ дозволенных территорий учебного заведения. Тайные встречи с учащейся средних классов, общение с которой запрещены для старшеклассников без должного разрешения учебного комитета.

Также оставили преднамеренное нападение на учащихся и, учителей с охраной лицея, повлёкшее за собой травмы лёгкой и средней тяжести.

Ну и ещё пытались приписать мне возможное участие в планировании покушения на княжну Полозову.

Последнее им, кстати, так и не удалось пропихнуть, за отсутствием вообще каких либо доказательств и улик.

Зато в деле о тайных встречах и совращении младшей Полозовой доказательств хоть и косвенных они собрали много. Тут было и письмо написанное не мной, но от моего имени. Свидетельство служанки Елены, которая сообщила о полугодовалых пропаданиях своей госпожи до позднего вечера. Свидетельства об этом же от моих так сказать друзей лицеистов, что и я в эти промежутки припадал с территории старших классов лицея, а также многое другое.

Ну и дело о нападении со счетов списывать не стоило. По интересному стечению событий и непонятным причинам на мессе боя оказались лицеисты, которых вроде быть там не могло. На кой пёс их потащили с собой учителя и охранники, даже для дознавателя была загадка.

Но факт оставался фактом. Под ударом моей снежной техники пострадали многие, даже не удосужившись, защитится хоть как-то. Охранники отделались только ушибами и царапинами, а вот остальные получили куда более серьезные травмы, а один учитель и два студента даже сотрясения мозга средней тяжести, и сейчас были на постельном режиме.

Я не отпирался от нападения на людей явившихся после покушения. Но позволить опозорить Елену я не мог. Поэтому я заявлял, что Елена была мне нужна только для получения от неё поддержки и рычагов воздействия на её сестру Анастасию Полозову, которая уже не очень желала идти со мной под венец, и тем самым могла лишить меня титула князя, который я так хотел. Ведь я безродный человек, которому выпал один шанс на миллион.

С виду в простом деле, хоть и весьма громком, которое можно было быстро решить, кипели страсти. Одни аристократы желали посадить меня и лишить имущества. Другие напротив, спустить всё на тормоза, так как от этого зависели их деньги. Третьи понимали, что мои дела вскоре могут расшириться, и не понимали хорошо это или плохо. Им нужно было время для раздумий.

В общем, за два неполных дня, это всё дошло до царского двора, и тогда всё поутихло, так как в дело вмешался царский советник.

Как я думал, при дворе императора Белогорова посчитали, что страсти заинтересованных лиц в этом деле надо поубавить. Как первых, так и вторых. Как сообщила мне княжна Худалова, которая навещала меня, пока я был под стражей. При дворе слегка встревожены таким шумом вокруг меня, и возможными распрями между аристократией. Поэтому они, как всегда, решили угодить всем и посмотреть, что из этого выйдет.