Чтение онлайн

В целом, все согласились. Алекс буркнул что-то о том, что он не планировал уходить в отпуск в марте, и пожелал всем отличной недели. Я сделал то же самое. В Слаке ловить было пока больше нечего — парни ничего не знают, а Маттиас, наш спец по интеграции с бэкэндом клиента, был оффлайн — видимо, путешествия по Исландии не располагали к частому использованию интернета.

Мы все прекрасно понимали, на что указывает такая неповоротливость клиента. И бездонность его кошелька. Но предпочитали догадками не делиться. Даже Алекс намекнул на это только однажды. Но сейчас, в ситуации полной неопределенности, в которой я оказался, такая недосказанность ощущалась, как сидение на пороховой бочке — получаем свои денежки до тех пор, пока кто-то не скажет нам: “не, парни, так больше нельзя”.

Сейчас я тоже предпочел больше об этом не думать.

Напоследок проверил свои зарубежные счета: у меня было два, один французский — когда-то дружил с одним стартапом, который запускал свое приложений для перевода денег, и работал через Францию — был там бета-тестером, и ребята оформили на меня счет. Второй — британский, открыл счет в банке, когда учился там по обмену. Все свои основные накопления я держал там — и деньги, которые заработал и откладывал на дом (сейчас нет смысла об этом рассказывать, но мне хотелось купить себе дом во Франции), и деньги, которые остались от родителей и от продажи нашей дачи после их смерти. Жили мы небогато — папа на своей госслужбе зарабатывал не так уж и много, но бережливость родителей, конечно, не пропала даром: на каждом из счетов было почти по сто тысяч евро.

С счетами все было в порядке, с доступами к ним — тоже.

Не удержался, погуглил (точнее, по-дак-дакал) последние происшествия — ничего. Ни по Москве в целом, ни по району, ни по общедоступным оперативным сводкам. Как будто никто никого не осаждал и никуда не врывался.

Я пожал плечами: больше пока сделать ничего не мог. Сама по себе ситуация, в которой я находилась, давила на меня — хотелось куда-то идти и что-то обязательно делать, чтобы ее исправить. Увы!

Появилось желание начать, наконец-то, вести свой дневник — кажется, мне бы полегчало, если бы я начал писать о том, что со мной сейчас происходило. Меня остановила моя паранойя: наверное, плодить материальные доказательства того, что я находился в бегах — не лучшая идея. Чтобы отвлечься, залез на Флибусту и скачал “Задачу Трех Тел” Лю Цысиня. Один раз я ее уже покупал, так что совесть меня нисколько не мучала.

Погрузился в чтение.

Когда Виктор вернулся, я уже порядком проголодался — хотя чтение, надо признать, отвлекало от голода. И от стресса. Я почти забыл о том, что понятия не имел, как мне теперь жить.

— Я дозвонился до товарища, о котором тебе говорил, — сообщил Виктор за обедом. — Он сможет приехать во вторник. Дождемся его тут. Нужно запастись терпением — это самый надежный вариант.

Я приуныл. До вторника еще четыре дня.

— Я до вторника попробую у своих контактов что-нибудь разузнать, — сказал я. — Но там вряд ли будет что-то путное. Будем надеяться на твоего товарища.

— Александр по-любому подскажет. По-меньшей мере, задаст верное направление.

Я потом часто вспоминал эту фразу — интересно, Виктор хоть догадывался, насколько прав он окажется?

Вечером я решил, что настало время позвонить Жене, своему соседу.

— Привет, это Антон, — сказал я, почему-то полушепотом. — Антон, — повторил я уже в голос. — Можешь говорить?

— О, привет, — сказал Женя почему-то удивленно. — Ну ты как там?

Вопрос прозвучал слишком буднично. Как-будто мы просто созвонились, чтобы обсудить планы на выходные.

— Ну так, — я даже растерялся. А как я там? — Уехал. Ты скажи мне, что там слышно? Что говорят?

Я приготовился к долгому рассказу, но меня ждало разочарование.

— Да ничего такого, — сказал Женя, — никто больше не приходил. Ну, я больше никого не видел и не слышал, все спокойно. На дверь твою только какие-то бумажки повесили — ну, они всегда это делают, я так понимаю. А ты чего, не заходил к себе, получается?

— Да какой заходил, я сразу уехал из города, — переполошился я в трубку. — Ты ж сам говорил, что надо свалить куда-нибудь.

— Аа, ну это да, да, ты прав, может, и правильно сделал, — Женя, как будто, что-то припоминал. — Ну а когда вернешься-то?

— Я не знаю, — прошипел я в трубку. — Я вообще не понимаю, что делать сейчас. Я понятия не имею, что им от меня нужно.

— Да, блин, я те говорю, что-то политическое, — сказал Женя таким тоном, будто объяснял, что в шоколадке, на которой написало 99% какао, просто не может быть столько какао. Так не бывает. — Тебя запалила какая-нибудь камера, где протест был, и вот тебя теперь решили прессануть. Может, просто штрафом отделаешься…

Разговор с Женей пришлось свернуть. Сказал ему “да, да, конечно”, да и повесил трубку. Спокойная жизнь расслабляет — еще вчера он паниковал вместе со мной, потом вернулся к обычным делам, сходил на работу, и все показалось страшным сном. Все нормально же, чего паниковать.

Нехотя, но я тоже поддался его настроению. Стало чуть-чуть поспокойнее. Насколько легко сейчас попасть на камеру где-нибудь в центре не в то время и не в том месте? Проще простого. Сколько людей проходили мимо митингов и попадали под замес? Вот и со мной, наверное, так же.

Не так страшен черт, как его малюют. Ведь так?

Интерлюдия: Хелли

Это только в фильмах про спецагентов и, конечно же, про Джеймса Бонда, все вопросы решаются в подземных бункерах с роскошной викторианской мебелью и панелью с изображением красивой географической карты во всю стену, или на тридцать-энном этаже серебристого небоскреба с зеркальными окнами. На деле же в красивых кабинетах постоянно совещались либо аналитики и менеджеры, которые там просто-напросто жили, либо бойцы, которых туда приглашали по праздникам или перед миссиями — считай одно и то же.

Ей же — полевому сотруднику Центра Разведывательного Управления и одному из главных участников специальной Группы Грифон, — почти вся оперативная информация приходила на чертов мобильный телефон когда она была в метро, в душе, на пробежке, в очереди за кофе в старбаксе, в примерочной, на стрельбище, — в общем, где угодно, только не за рабочим столом перед открытым ноутбуком.

На этот раз (в отличие от прошлого, когда она лежала в постели с закрытыми глазами, раздвинув и слегка согнув ноги в коленях) сообщение из Центра застало ее в менее пикантной ситуации: перед кассой в магазине с традиционными шотландскими сладостями — разновидностью ирисок с разными вкусами, которые здесь назывались ‘fudge’.