Чтение онлайн

Гарри понимал, что Мейв хочет находиться с дочкой, даже если она не могла навещать ее. Оба они знали, как опасно посещать Эли, особенно после того, как Сара в слезах призналась, что рассказала Пэдрейку о существовании девочки. Но Гарри считал, что есть выход из положения.

— Мы можем перевести ее в санаторий ближе к нам, в Южной Калифорнии. Я узнавал, есть прекрасный санаторий для детей, недалеко от Палм-Спрингса. Ты не можешь навещать ее в Бостоне, но здесь тебе будет легко это делать. Я все подготовлю, и ты сможешь видеть ее, и никто не будет знать об этом. Я могу приезжать развлекать детей в этом санатории, и никто ничего не заподозрит. Я езжу в дом ветеранов один раз в месяц, я, как только представляется возможность, езжу и в другие больницы и пансионаты. Для всех, кто захочет следить за мной, санаторий Эли станет только еще одним местом, где я занимаюсь благотворительностью. Ты можешь ездить со мной везде. Милая, ты будешь видеть Эли, хотя бы раз в месяц. У тебя будет Эли и Счастливый Гарри Хартман! — Он проделал несколько па и опустился на одно колено, протянув к ней руки.

Мейв смеялась, но страх все еще не рассеялся. Гарри, конечно, понимал: она боится, чтобы Пэдрейк не нашел Эли. Но теперь Мейв начала волноваться и за Гарри. Она его любила, и это сделало его возможной мишенью для Пэдрейка. Гарри никогда не смог бы полностью понять желание обладать ею, отравленное ядом ненависти, ненормальное желание, которое мучило Пэдрейка О'Коннора. Только тетушка Мэгги понимала это, потом это поняла Мейв и, наконец, Сара. Нужно было жить с Пэдрейком, только тогда можно было понять его извращенный, жестокий и хитрый ум.

Ей следовало постараться, чтобы Гарри так и не понял этого до самого конца. Ей следовало защитить Гарри и Эли. Особенно сейчас, когда ее вторая книга «О желании одержимых» получила прекрасную оценку критики. Ее успех был еще более весомым, так как воскресный обзор книг в «Нью-Йорк таймс» содержал сравнительный анализ ее новой книги и книги Пэдрейка О'Коннора. Сравнение было явно не в пользу его нового романа «Кельтская идиллия». Критик из газеты даже заявил, что талант Пэдрейка О'Коннора, как часто бывает даже с прекрасными писателями, пошел на убыль, пропал в сточной канаве. «Как жаль, — писал этот критик, — что в сточную канаву не вытек весь алкоголь вместо такого таланта. К счастью для нас, осталась еще одна писательница из семьи О'Конноров. Она должна выше поднять планку успеха, о которую споткнулся, да так и не оправился Пэдрейк О'Коннор. Мейв О'Коннор придется нести славу дальше с помощью ее великолепного дара!»

Да, она победила его с помощью печатного слова. Она поставила себе эту цель и достигла ее. Мейв испытывала удовлетворение. Но выиграла она только одну битву. Мейв должна победить в войне и защитить всех, кого она любит.

— Угадай последние новости, — воскликнула Сара, врываясь в гостиную. — Марлена опять беременна.

— Но маленькому Джошуа еще нет и года… — начала было Мейв.

— Им все равно. Они просто счастливы. Это значит, что они не смогут никуда поехать, как планировали прежде.

— Как Марлена будет справляться с двумя крошками? Когда родится новый малыш, Джошуа еще не исполнится двух лет.

— Я не знаю, они просто ненормальные. Каждый раз, когда они обсуждают какую-нибудь проблему, они всегда смеются!

— Весьма интересно, — засмеялась и Мейв.

— Я предложила в течение года платить их служанке. Я объяснила, что это будет мой подарок второму малышу, но они не желают даже слышать об этом.

— Это говорит в пользу Питера, если он старается сам обеспечить семью, — заметила Крисси. — У Питера все в порядке на работе, да?

— Наверно. Но я сказала ему, что как только он захочет открыть свое собственное дело, я ему помогу.

Мейв улыбнулась:

— Ты только сказала, что поможешь ему, или ты начала на него давить, чтобы он открыл свой собственный бизнес?

Сара пожала плечами:

— Я только стараюсь им помочь. Вот и все!

— Поэтому ты всегда ездишь в Сэддл-Ривер? — спросила Крисси.

— Я просто обожаю маленького Джошуа. Он мой крестник. И мне нужно чем-то заниматься, разве не так? Мейв или пишет, или улетает в Голливуд. Ты посещаешь Эли, или рисуешь, или веселишься с этим ненормальным стариком Козло…

— Как ты смеешь так говорить о моем милом и дорогом Максе? — возмущенно протестовала Крисси, — Может, он и стар, но не сумасшедший. Почему он тебе так не нравится?

— Потому что он не подходит тебе, Крисси! Поверь мне, что он тебя интересует исключительно из-за твоих комплексов.

— Ты не можешь быть мне судьей, — холодно ответила ей Крисси. — Тебе нужно чем-то заняться, Сара. В этом все дело. Почему бы тебе снова не начать играть?

— Да, — быстро подключилась Мейв. — Тебе нужно работать, как-то расходовать свою энергию.

— Забудьте об этом. Мне никогда по-настоящему не нравилось лицедействовать. Это было для меня просто времяпрепровождение. Я ничего не хочу делать, хочу просто проводить время! Почему вы не можете примириться с этим? Ваша беда в том, что вы сами уже не хотите веселиться.

Мейв поехала в Вашингтон, когда Гарри повесткой вызвали на допрос в Комитет по расследованию антиамериканской деятельности. Его расспрашивали, что он знает о действиях коммунистов в Голливуде. Гарри просил, чтобы Мейв не ездила туда, а Сара просто приказала ей не присутствовать на его допросах.

— Ты только привлечешь к себе ненужное внимание, — сказала Сара. — Сейчас идет охота на ведьм: если ты открыто начнешь поддерживать Гарри, тебя тоже заклеймят той же меткой.

— Гарри — не коммунист. Единственная его вина в том, что у него слишком много друзей. Он не может быть плохим другом. Он — смелый человек, и если я не поеду и не стану его поддерживать, то буду выглядеть трусихой. Ты действительно хочешь, чтобы я повела себя именно так? Ты хочешь, чтобы я стала предательницей?

— Конечно, нет. — Сара не знала, что придумать. — Просто я боюсь за тебя.

— Пожалуйста, Сара. Ты не должна культивировать у себя чувство страха.

— Я опасаюсь, что газеты станут о тебе плохо писать — излишнее внимание совсем тебе не нужно…

— Я устала жить с чувством страха. Я живу так почти всю свою жизнь. Я уверена: то, что я делаю, правильно. Я не оставлю Гарри. На этот раз я буду бороться.

— Тогда я поеду с тобой.

— Зачем?