Чтение онлайн

– Моя личная жизнь – не ваше дело! – повысила голос девушка, – И каким бы гадом не был мой бывший, спать с вами я не буду ни при каких обстоятельствах! Делайте что хотите!

– Что ж, я предупреждал. Меня не услышали, – холодно проговорил Бабчинский и вышел из ординаторской.

– Девочки, хотите анекдот расскажу? – послышался с сестринского поста его скрипучий голос, – Умер как-то хирург Иванов. Встречает его апостол Петр перед воротами рая и говорит: “Прости, не могу я тебя сюда впустить. Ты когда людей лечил им боль причинял, грех это.” “Подожди, – отвечает Иванов, – Но вон же там Морозова в райском саду гуляет? Почему ей можно, а мне нельзя?” “Так Морозова, что, хирург, что-ли?”

Девочки на посту дружно засмеялись, а в душе Олеси вспыхнуло праведное негодование.

Значит, красивую жизнь он ей устроит, кобелина старый… Троллить уже начал. Специально принижать в глазах других сотрудников.

Девушка тяжело вздохнула и подошла к окну.

На улице моросил дождь. Серый и мерзкий, как ее испорченное настроение. Сквозь его пелену уныло мерцали огни гирлянд, украшающих елки вокруг больницы.

Конец декабря, называется. Скоро Новый год, а бардак везде, даже в небесной канцелярии. Календарная зима больше похожа на раннюю весну или позднюю осень.

Олеся внимательно осмотрела кабинет. Тоже скука и серость.

Горы бумаг, занимающих львиную долю времени, которое можно было бы посвятить пациентам.

Мужчины-коллеги, вечно глядящие на нее свысока. С подачи заведующего, естественно.

Разве о такой жизни она мечтала? Что в последние три года видела, кроме тускло-зеленых стен этой больницы?

Когда крайний раз веселилась с друзьями, встречала Новый год не на дежурстве, ездила куда-то отдыхать, наконец? Покупала себе новые красивые вещи?

За все это время даже в отпуске-то толком не была. Жалкая неделя в позапрошлом году не считается.

Ни один уважающий себя негр в Африке столько пахать не стал бы.

А вот простая русская девушка Олеся, которая и коня и в избу, после расставания с любимым мужем, полностью растворилась в профессии. И ее существование превратилось в один бесконечный день сурка.

Работа-дом-работа. Рехнуться можно. Она же не бессмертный пони из известного стишка, в конце концов!

А теперь еще и заведующий крутится вокруг, как озабоченный мартовский кот, абсолютно не скрываясь… Плейбой престарелый, мать его. Было бы смешно, если бы не было так грустно. И вообще. Надоело!

"Перемен требуют наши сердца!" – зазвучала в ушах строчка из известной песни.

Олеся взяла из принтера чистый лист и написала четким, совсем не врачебным почерком: “Мне было приятно у вас работать, Януарий Арсентьевич, но хотелось бы себя попробовать в гетеросексуальном коллективе”.

Посмотрела, перечитала. Суть схвачена, но не до конца. Да и нельзя писать такое в официальном документе. Скомкала. Выбросила. Взяла другой листок.

“А не пошли бы вы на хрен, Януарий Арсентьевич, вместе со своими ядовитыми змеенышами, которые умело притворяются квалифицированными хирургами! Ищите себе другую крепостную и для работы, и для постели!” Нет. Тоже никуда не годится. В мусорку.

“Прошу уволить меня по собственному желанию” – немного успокоившись, вывела девушка на третьем листе. Подумала и добавила: “В связи с переездом к новому месту жительства”.

Все. Хватит. Достали. С Нового года начинаем жить по новому!

Олеся выпорхнула из стеклянных дверей больницы и полной грудью вдохнула влажный городской воздух. Ну и что, что с выхлопными газами. Именно они сейчас символизировали тот самый вожделенный аромат свободы. Пахнет не очень, можно даже сказать воняет, зато на душе светло и радостно. Здоровый пофигизм искрит внутри, как пузырьки шампанского.

Все. Больше она никому ничего не должна. Больные, в том числе на всю голову, переданы другому доктору (пусть оценит «подарочки» от заведующего). Истории заполнены, трудовая книжка уютно устроилась в сумочке. В руках – пакет с нажитыми непосильным трудом двумя парами кроксов, белым халатом и видавшим виды хирургическим костюмом. Четыре года жизни компактно упакованные в небольшой кусок целлофана. Как мало, оказывается, связывало ее с этой больницей.

Всякую мелочевку типа уймы кружек, всевозможных магнитиков с Магадана и Антальи, сисястых статуэток в коротеньких белых халатах, подаренных благодарными пациентами и им подобных сувениров она без сожаления выкинула в мусорку. В этот мужской серпентарий она не вернется ни за какие коврижки. Пусть ищут новую жертву. Девушка подставила лицо холодному моросящему дождю и, не оглядываясь, зашагала по аллее.

Пахнущий бензином воздух свободы наполнял легкие и кружил голову. Все-таки очень странное ощущение – когда абсолютно нечего делать. Не надо никуда спешить, отчитываться, докладывать о проделанной работе, получать люлей за чьи-то косяки. Больше не тяготит чувство ответственности…

Только вот неожиданно свалившееся на плечи освобождение, пригвоздило к земле стотонным грузом. Олеся конечно, испытывала эйфорию, но абсолютно не знала что как со всем этим быть. Свежий ветер перемен вовсю хозяйничал в голове, оставляя после себя пустоту и растерянность. Нужно срочно выплеснуть на кого-то свой ворох эмоций. И такой человек у нее был.

– Лелька, привет! – набрала девушка номер подруги, – А я сегодня с работы уволилась…

– Красава! – послышалось из трубки.

Ольга работала клиническим психологом. Правда, сейчас находилась в декретном отпуске, но это совсем не мешало ей расти профессионально. В промежутках между воспитанием свекрови, годовалого сына и тридцатилетнего мужа, она усиленно пыталась ставить на место мозги еще и лучшей подруге. Но случай был на редкость тяжелым, так что получалось плохо.

– И ты даже меня не поругаешь? – осторожно поинтересовалась Олеся.

– За то, что сбежала из своего персонального ада? Нет, конечно. Это нужно было сделать три года назад. Когда твой гаденыш Коля помахал ручкой и исчез.

– Оль, не начинай. Это редкий случай, когда он ни при чем. Сегодня звездой дня стал Януарий.

Подруга вздохнула и завела свою ежевечернюю песню:

– А ничего, что каждое утро у тебя начиналось с дверей, в которые вы с Кольком когда-то заходили вместе? И твоего дурацкого самокопания. Ах, что же я сделала не так, раз от меня ушел мужик? Значит я тупая, страшная, в постели бревно и никто никогда меня больше не полюбит. Пойду-ка, повешусь на ближайшей березке. Или утоплюсь в работе, где меня тоже не ценят, гнобят, да еще и пытаются залезть под юбку при каждом удобном случае. Хватит, Леся! Пора вспомнить о том, что ты умная, красивая, талантливая и начинать уже ценить себя!