Чтение онлайн

— А мне все равно, принято или не принято, — заупрямилась Дороти.

Карбури выскочил из комнаты, столкнувшись в коридоре с Мэри.

— Эта девочка будет причиной моей смерти, — вымолвил он, задыхаясь от смеха.

А в столовой Дороти смотрела на тетку удивленными глазами:

— Я не понимаю, почему нельзя говорить всего, что придет в голову, если только этим не делаешь чего-нибудь дурного. Ах, я хочу уйти к папе и маме!

И она вдруг расплакалась без всякой видимой причины.

Тут случилась удивительная вещь. Сэр Роджер поднялся со стула, подошел к внучке, взял ее за руку, подвел к своему концу стола, поднял к себе на колени и поцеловал.

— Если ты любишь своего дедушку, то останешься с ним, моя маленькая. Ты будешь болтать с ним, сколько хочешь.

— О да, — девочка сквозь слезы начала лучиться своей ясной улыбкой. — Я на минуту забыла, но уже вспомнила. Я забыла, что совсем-совсем счастлива.

— Ты не ушла бы от меня, не стала бы жить без дедушки?

— Нет-нет, я люблю тебя больше всего на свете. И не могу уйти, потому что, видишь ли, у меня еще нет крылышек. Мама и папа живут в небесной стране, и, конечно, я не могу уйти туда, пока у меня не вырастут крылья. Они почему-то пока не растут! И значит, я буду жить с тобой. Но мне хочется, чтобы тетя Доротея тоже была счастлива. Мне так этого хочется, так хочется!

Карбури вскоре вернулся с остальными блюдами невкусного ужина. Есть никому не хотелось, и вскоре совсем расстроенная мисс Доротея попросила у отца позволения удалиться к себе в комнату.

Старый Сезиджер выздоровел, зато у его дочери разболелась голова. Она не знала, как долго ей удастся выносить свое положение. Доротее казалось, что все уладится, если повидаться с братом, но как устроить встречу, бедняжка никак не могла придумать.

Дело в том, что она слишком долго жила воспоминаниями и мечтами и видела мало действительной жизни. Мысль ослушаться брата до сих пор ни разу не пришла ей в голову. Она принадлежала к тому роду женщин, которые всегда поддаются чьей-либо воле. Еще с тех пор, как она была молоденькой девушкой, брат всецело распоряжался ею. После его отъезда она сделалась рабой своего отца. Он почти не обращал на нее никакого внимания, а если и замечал, то лишь для того, чтобы побранить. Конечно, ее жизнь никто бы не назвал счастливой и наполненной.

С приездом Дороти многое изменилось. Малышка внесла в старый дом солнечный свет. Все живущие в Сторме сразу же попали под мистическое обаяние крошки Дороти — и старый сэр Роджер, и Карбури, и Мэри. Как ни странно, слабая, податливая мисс Доротея была единственной, кто мог хоть как-то сопротивляться маленькой фее.

Теперь у тетушки появилась новая забота: ей впервые в жизни доверили важную тайну. Уж одно это само по себе восхищало мисс Сезиджер, и все тревоги, которые принесла с собой тайна, делали ее еще притягательнее. Никогда в жизни так не любила Доротея своего заблудшего брата, как теперь. В своих затруднениях он обратился к ней. Он писал ей. С помощью сестры Роджер собирался увидеться со своей маленькой дочкой.

«Конечно, он ее увидит!» — решила мисс Доротея и легла в постель, думая только об одном этом. Ради брата она готова была пойти на все.

На следующий день, встав рано утром, бедняжка чувствовала себя немного рассеянной. Дороти, напротив, отлично вела себя и училась очень прилежно. Они с тетей Доротеей устроили все так, как хотела малышка. В этот день половина учебного времени была посвящена английским урокам, ужасно противному письму (о, какими чернильными пятнами покрылись маленькие пальчики и как тяжело выводили они трудные слова!), истории, не особенно занимательной в устах мисс Доротеи, а также утомительному чтению книги «Путь к знанию», не вызывавшей восхищения у Дороти.

— О каких глупостях тут говорится! — вздыхала девочка.

Когда же мисс Доротея сделала ей замечание, малышка прелестно надула губки и спросила, скоро ли они дойдут до той части книги, где описано, как кормят кроликов.

Наконец наступила долгожданная минута: учительница превратилась в ученицу, а ученица — в учительницу. Дороти только и ждала этого. Мисс Доротея училась французскому языку у маленькой Дороти и очень охотно подчинялась требованиям племянницы.

— Ну, начнем. Будь внимательна, — сказала по-французски Дороти и тут же переспросила по-английски: — Ты поняла, что я говорю? Начнем?

— Да, дорогая, но все это ужасно смешно и глупо, правда? — ответила по-английски Доротея.

— Напротив, это очень умно. Девушка твоих лет не может не знать французского языка, — важно изрекла крошка Дороти.

— Продолжай, Дороти. Ты сегодня очень хорошо училась, и я постараюсь заниматься не хуже.

— Я буду говорить с тобой по-французски, — сказала Дороти, — и ты не отвечай мне по-английски.

Тетушка согласно кивнула.

— Куда же ты вчера ходила гулять? — спросила девочка, переходя на французский язык.

Мисс Доротея, запинаясь, что-то пробормотала и страшно покраснела.

— Вот опять! — Дороти от волнения сама не заметила, как заговорила на английском. — Припадок, припадок, ай-ай-ай, дорогая! Это не годится!

И добавила, возвращаясь к французскому:

— Не стесняйся же, моя милая тетя, отвечай мне по-французски, как следует. Где же ты вчера так долго пропадала? Я повсюду тебя искала.

Но мисс Доротея внезапно прервала урок.

— Сегодня я не могу заниматься, Дороти. У меня есть маленький план.

— Неужели наши уроки окончены? — обрадовалась Дороти.

— Да, кажется.

— Разве ты не знаешь точно, тетушка? Я люблю, чтобы люди знали все наверняка.

— Хорошо, окончены. Я хочу, чтобы ты пошла вместе со мной гулять сразу после ленча.

— Можно взять с собой Бенни?

— Конечно, нет.

— Хорошо, он останется с дедушкой. Я подарила ему половину моего кролика, а другую оставила себе. Мы надолго уйдем, тетя?

— Не знаю. Но путь нам предстоит неблизкий.