Чтение онлайн

Но, милорд, если и после всего сказанного я все же буду иметь несчастие оставаться в немилости у ее величества и ее величество пожелает все-таки подвергнуть меня всей строгости суда, то я, будучи признан виновным, могу ли все же надеяться получить как джентльмен наказание несколько более сносное, чем тюрьма, позорный столб или нечто подобное, что хуже для меня самой смерти.

Молю, милорд, обратите внимание на то, что убийцы и воры, чьим наказанием должна служить смерть, часто получают освобождение за счет службы у ее величества. И я, если ее величеству угодно будет приказать мне, готов год или даже более служить за свой собственный счет, и я запишусь в передовые отряды ее величества в Нидерландах, вступлю в любой из кавалерийских полков, к любому из командиров, какому только ее величество пожелает, и, без сомнения, милорд, я охотнее умру там на пользу ее величества, чем в тюрьме. А если таким способом я искуплю свою вину и заслужу прощение ее величества, то буду считать это для себя более почетным, чем даже прямое помилование.

Поскольку, милорд, прибегаю я к милости ее величества, то, быть может, ее величеству, не имея в виду тюрьму и телесные наказания, угодно будет наложить на меня любой обет, какой только в силах снести буду, и я с радостью готов подчиниться, отдав себя на врожденную доброту ее величества.

А если милосердие ее величества распространится так далеко, что с меня полностью снято будет обвинение, и если, да позволено мне предположить, ее величеству угодно будет принять мои услуги, то я на свой собственный счет поставлю ко двору ее величества взвод кавалерии, и сам, возглавив его, буду служить ее величеству до той поры, пока жив.

Итак, милорд, всем сказанным заверяю вас, что готов делом, пером и разумом своим доказать ее величеству благодарность помилованного подданного, готов ради ее величества на все, будучи глубоко опечален, что нанес ей такое оскорбление. Смиренно прошу ваше превосходительство об участии в моей судьбе, о каковом не придется вам пожалеть, когда узнаете вы, что даровали его исполненному радения, признательному и верному подданному.

К вашей милости, с чем и остаюсь,

Ваш нижайший, несчастнейший,

скромный проситель и слуга

Де Фо».

Красноречивым ответом на письмо было объявление солидной денежной суммы в награду за поимку «скромного просителя».

Не менее красноречивым был акт, совершенный по постановлению парламента: конфискованные у издателя экземпляры «Простейшего способа» были публично сожжены палачом.

И в это самое время выходит… сборник, целый сборник произведений Дефо, включающий среди прочего и «Простейший способ»!

В тот год, 1703-й, вышло даже два таких сборника. Расстояние между ними в несколько месяцев, а различие в том, что один называется «Собрание произведений автора „Чистопородного англичанина“», другой – «Подлинное собрание». В «Подлинном собрании» на одиннадцать произведений больше, но зато двух памфлетов, имеющихся в первом сборнике, почему-то нет. На титульном листе «Подлинного собрания» имя автора также не названо, но зато приложен портрет, под которым прямо указано – Даниель Де Фо (Дефо стали писать после его смерти).

Это первый и вообще редкий случай, когда он так открыто объявлял о своем авторстве. В «Опыте о проектах», который не вошел ни в тот, ни в другой сборник, Дефо подписался только под предисловием и одними литерами Д. Ф. В большинстве же случаев он скрывался под псевдонимом или приписывал авторство какому-то другому лицу. А на этот раз постарался закрепить в сознании читателя, что известный автор «Чистопородного англичанина» и «Простейшего способа», вошедшего в оба сборника, один и тот же человек, вот он, и зовут его так-то – запомните!

Наш Музей книги при Ленинской библиотеке в Москве располагает этой редкостью. Не крупного формата, но объемистая книга в триста страниц. Книга политического публициста. Портрет: Дефо как будто шел своей дорогой, но его окликнули, и он обернулся… Родинка на месте, челюсть выдвинута, он как бы ничего не считает нужным скрывать, но предлагает судить о себе без пристрастия. Краткое предисловие, в котором автор предупреждает читателей, что некое «Собрание», вышедшее некоторое время тому назад, – это литературная кража, совершенная к тому же в трудное для автора время. Мало того, в «Собрание» попали трактаты, к которым автор «Подлинного собрания» непричастен. Осмелился этот дерзкий грабитель перепечатать и злополучный памфлет «Простейший способ», из-за которого автор и навлек на себя всеобщее негодование, незаслуженное, как уверял Дефо.

Что это такое? По тем временам ясно: пираты! Только не те, что хозяйничали на море, а на книжном рынке. Выходит, они издали первое «Собрание» без ведома Дефо, желая нажиться на его скандальной популярности. Однако откуда такое сходство между двумя сборниками? Ведь даже опечатки совпадают.

Не говоря уже о том, что, упрекая некоего литературного вора за приписывание ему «Простейшего способа», сам автор включил тот же трактат в «Подлинное собрание». (Только вот куда из «Подлинного собрания» подевались еще два трактата? От них автор отрекся?)

На вопросы ответил один из крупнейших знатоков Дефо. Это был Джон Роберт Мур, тот самый, что не поленился прочесть или хотя бы просмотреть все пятьсот разнообразных сочинений, принадлежащих автору «Робинзона Крузо». Произведя тщательное сличение двух сборников, Мур установил, что это одно и то же издание. Дефо, как видно, и на этот раз разыграл читающую публику, представив себя «обкраденным». Зачем? Понятно, в его положении было чересчур рискованно напоминать о себе. «Собрание», будто бы «краденое», было пробным, разведывательным, а в принципе его, как и «Подлинное собрание», можно считать одинаково авторским.

Надо сказать, это похоже на Дефо, считавшего нападение лучшей формой защиты. Даже в эти мрачные дни, когда Дефо, как Робинзон, увидевший след ноги на песке и запрятавшийся в свою пещеру, будто зверь в нору, сам был вынужден где-то таиться, он не побоялся вступить в схватку с человеком, который случайно опознал его. С оружием в руках поставил этого человека на колени и взял с него клятву, что тот не выдаст. И вышедшее в разгар травли Дефо первое собрание его сочинений, – факт знаменательный. Запрещают и казнят «Простейший способ», ах, так, тогда вот вам целый том того же автора! Да, автора «Чистопородного англичанина» и еще «Простейшего способа» в придачу. Ответный удар, двойной удар – «пиратский» и «подлинный»!

Такой вывод Мур сделал в 1939 году. Однако прошло два десятка лет, за время которых профессор из Чикаго, по его собственному выражению, общался с Дефо чаще, чем его «несчастная жена», вынужденная обивать пороги приемной государственного секретаря, и в биографии Дефо, изданной в 1958 году, Мур рассматривал «Собрание» как незаконное безо всяких скидок. Обвинения Дефо по адресу «книжного разбойника» исследователь толковал прямо, без подтекста. Прежнее мнение сохранил он только по одному пункту, при ответе на вопрос, куда из «Подлинного собрания» пропали два памфлета, имеющиеся в «Собрании» просто.