Чтение онлайн

– У меня очень простой режим. Я встаю в шесть утра.

– Вы жаворонок?

– Нет, махровая сова, просто жизнь очень короткая. В шесть утра я иду в синагогу. Потом с восьми я сижу в офисе, поскольку я менеджер и продаю наукоемкие технологии...

– Например, принципиально новый двигатель?

– В том числе.

Поскольку мой сын Петр, несмотря на диплом магистра культурологии, технически образованный слушатель, Борис в две секунды объяснил ему принцип устройства на модели вальсирующей пары.

– Вы физик? – спросил Петр.

– Нет, я математик. Для того чтобы сделать этот двигатель, мне пришлось опровергнуть одну математическую теорему.

– А после офиса? – Хотелось уйти подальше от математической теоремы; для меня ведь одна из главных загадок мироздания: как мне удалось на философском факультете МГУ сдать высшую математику?

– У меня масса обязанностей. Я вице-президент объединения поэтов, эмигрировавших в Германию. У меня много работы в пен-клубе, четверо детей и семь внуков! А скоро появится восьмой!

– Ого!

– А еще мы с женой преподаем в одном университете философию религий. Кстати, недавно у меня вышла книга по философии иудаизма на немецком языке. Я надеюсь, вы ее прочтете!

– Борис, я сначала думала, что вы городской сумасшедший, а теперь поняла, что вы сверхчеловек. К сожалению, мне, чтобы почитать вашу книгу, надо долго приводить в порядок немецкий... кстати, моя английская тетя в этом году издала книгу моего двоюродного деда «Пророки». Это социал-демократическая версия иудейских пророков. Его фамилия Айзенштадт...

– Очень любопытно прочитать эту книгу. Кстати, девичья фамилия моей мамы Айзенштадт.

– Да??????????????? – Я роняю ложку на пирожное. – А вы знакомы с человеком, который живет в Израиле и делает сайт города Борисова, восстанавливая события истории города, собирая фамилии и факты жизни борисовчан?

– С Розенблюмом? Конечно, знаком, но по Интернету. А вы?

– Я тоже по Интернету. Он просил у меня для сайта фотографии и биографии рода Айзенштадтов. Так вот, Борис, теперь я знаю, зачем небесный диспетчер нас свел! Мы дальние родственники!

– Я так и думал, что здесь что-то необычное... но как нам с вами удалось познакомиться чисто технически? – Казалось, он был не сильно потрясен, потому что жил дольше меня и знал, что такие штуки для небесного диспетчера обычное дело.

– У меня есть только одна рациональная версия. В почту Розенблюма в Израиле забрался компьютерный вирус и начал рассылать поздравления с Новым годом от его лица по всей его адресной книге. Таким образом вы получили новогоднее поздравление от меня, на которое мне удивленно ответили...

– И что теперь делать?

– Выхода нет. Теперь, если ваш автомобильный двигатель умеет работать на экологически чистом сырье, мне придется лоббировать его в России по-родственному.

Одним словом, если судьбе надо свести людей, в век высоких технологий она может обойтись и без индийского самолета, просто запустив вирус в электронную почту.

Меж тем аэробус, прервав наши с Игорем Чубайсом дискуссии о выводе России из кризиса, сел под бурные аплодисменты на краешек извергающегося вулкана индийской жизни, где всего много: языков, рикш, грузовиков, машин, храмов, дворцов, хижин, торговцев, эмоций, молитв... Говоря словами Тагора об Индии, впал как ручеек в «людской океан».

Мы вошли в аэропорт по мягкому ковру, заставленному по бокам кадками с тропическими растениями. После дизайнерски скупых западных аэропортов здесь было по-домашнему. По-домашнему было и дальше.

Я посетила массу зарубежных конференций, фестивалей и съездов, но только здесь в двух шагах от трапа перед нами возник господин в белой рубашке с прикольной табличкой «В.В. Путин» на шее и мгновенно протащил нас через паспортный контроль, к зависти западных попутчиков. Оглянувшись на зал паспортного контроля, мы испытали гордость за державу, подобную гордости американцев, вытащенных из иракского плена.

Дело в том, что аэропорт Дели – это не толпа народа, а живописнейшие толпы толп народов. И часть толп этих толп по одежде и манере вести себя выглядит настолько неаэропортно, что глаз машинально начинает искать рядом с ними слона, барана или верблюда. А темп работы местных служащих настолько подробен и нетороплив, что наша первая индийская ночь могла целиком пройти в их приятном обществе.

Господин с президентской табличкой представился Сергеем, сотрудником Русского культурного центра, посчитал нас по головам, отвел в зал получения багажа и попросил у кого-нибудь русский паспорт с целью что-то купить на него в «дьюти фри».

О чем бы ни шла речь, я, из-за пяти планет, стоящих в солнце в момент рождения, реагирую первой. Так что, протянув паспорт, я нисколько не задумалась, что отличаюсь от господина из Русского культурного центра не только именем, фамилией и цветом волос, но и полом. Это его не смутило, а главное, не смутило и сотрудников индийского «дьюти фри», что называется, «нам татарам одна хрен».

Мы стояли возле багажной ленты, везущей все наши и не наши вещи. Два болтливых индийских молодчика в форме служащих стаскивали чемоданы с ленты и бросали на пол с таким азартом, что каждый из нас начал вспоминать, не упаковал ли он с собой чего-нибудь бьющегося.

Физическое усилие, затраченное на поднимание чемодана и его последующее жестокое швыряние, было раз в десять больше спокойного стаскивания и мирной постановки на пол. Но индийцы просто не знали, куда деть силушку молодецкую, и страшно дисгармонировали с сонным окружением аэропорта.

А все вокруг вяло перемещались возле багажной ленты. Люди вяло сидели на тюках или спали на полу так органично, как это умеют делать только азиаты. По вокзалу буднично прошла усталая озабоченная обезьяна с недоеденным бананом в левой руке. Англоговорящий ребенок свалился, разогнавшись на багажной тележке, и вяло заревел. Англоговорящие мама и папа вяло его заругали.