Чтение онлайн

Как я уже говорила, девять десятых браков в Индии по сегодняшний день определяется не брачующимися, а родителями. И даже брачные объявления подают родители, чтобы повыгоднее вложить свое дитятко.

Объявления разбиты на колонки по кастам и религиям и могут начинаться словами: «Богатая семья высшей касты ищет невесту среднему сыну»! В объявлении прописаны зарплата и профессия жениха, профессии родственников, а такие мелочи, как внешность и сфера интересов, иногда и вовсе не упоминаются.

– В Индии чем светлее кожа, тем рейтинговей невеста. Это обязательно подчеркивается в брачных объявлениях, – говорит Шумит.

– А жених?

– Для мужчины это не важно...

Только в прошлом году парламент уравнял дочерей в праве наследования родительской собственности, до этого им принадлежало только то, что на них надето. Девочку растить невыгодно – она уйдет с приданым рабыней в чужую семью, зачем ей еще и доля собственности?!

В связи с истреблением девочек в младенчестве в Индии женщин на десять процентов меньше, чем мужчин. По подсчетам индийских демографов, количество женихов, не имеющих шанса найти невесту, около 100 миллионов!

Правительство приняло закон в поддержку семей, имеющих только девочек. Этим семьям положены льготы на бесплатное образование и стипендия для дочек... но все это имеет значение в высоких кастах и больших городах. В индийской глубинке и сейчас феодализм.

– Звонила сестра... Рассказывала, что у них в доме муж с родственниками убил жену... Приехала полиция, началось расследование. Ужасно! – говорит Шумит.

Сестре Шумита Джаите тридцать пять. Она красавица, психолог и работает в университете Калькутты.

– Шумит, сам себе скажи правду: твоя сестра не вышла замуж не потому, что ты уехал и маму нельзя оставить одну, а потому, что образованной самостоятельной женщине невозможно идти в тюрьму к родственникам мужа, а жить, как у нас, послав родственников, она не может! – настаиваю я.

– Это во многом правда. Сестра имела брачные предложения с условием бросить работу после замужества, но она не намерена променять независимость на традиционное семейное счастье. Конечно, постепенно мы изживаем традиции, – уходит от больной темы Шумит.

Объяснить, что, пока страна будет изживать традиции, пройдут золотые годы Джаиты, мне пока не удается.

Индия – удивительная страна. Там есть не только тюрьма для обезьян, там есть специальная тюрьма для свекровей. Они сидят по обвинению в вымогательстве слишком большого приданого, за разрушение брака сыновей, за издевательства и убийства невесток. Тюрьма переполнена... недавно речь шла о строительстве дополнительного корпуса.

Индийские феминистки утверждают, что только в прошлом году за приданое в стране убито больше 7000 молодых женщин! По новому закону любой случай смерти женщины от ожогов в течение первых семи лет брака рассматривается не как несчастный случай, и против мужа и его семьи может быть выдвинуто обвинение в убийстве.

Короче, за расписной прелестью индийской жизни стоит такой женский стон, что мы, российские женщины, по сравнению со всем этим живем в полном шоколаде.

К моменту, когда мои спутницы набрали детских шмоток, а я утолила жажду разглядывания сообщества «дочки-матери», взор мой упал на ноги продавца.

Хорошо подстриженный господин в безукоризненной белой рубашке и черных дорогих брюках, с милейшей улыбкой обслуживающий Наташу и Лену, по-английски описывающий достоинство любого предмета из коллекции детских вещей, был совершенно бос. Его костлявые ступни бойко бегали по каменному полу возле витрин и вешалок.

Поймав мой взгляд, он слегка застеснялся, потер одну босую ступню о другую и развел руками. Я тактично показала жестами, что очень ему завидую и сама бы разулась по такой жаре; но до сих пор не могу решить уравнение: после работы этот кентавр снимает «форму» и сливается с толпой живописных босяков или надевает обувь и двигается в ней домой?

Потом мы бродили по тряпичным лавочкам, продавцы орали и совали в нос товары, а мы покрепче прижимали к себе кошельки. Собственно, у меня на этом рынке была только одна мотивация. На вчерашнем банкете мне несколько раз сказали:

– Ты должна иметь для Тадж Махала закрытое льняное или хлопковое платье, иначе умрешь от теплового удара!

Переворошив тучу прилавков, я купила себе что-то невразумительно голубое, вполне адекватное индийскому желанию видеть женское тело на жаре сорок градусов стопроцентно закрытым. Не то чтобы мне не хотелось накупить еще чего-нибудь. Я просто находилась в объятиях культурного шока от возможностей выбора на рынке и не могла так быстро перейти из класса созерцателей в класс потребителей.

Ну сами подумайте, если вы хотите купить сумку, а перед вами пятьсот вариантов сумок! Защищая психику от обилия впечатлений, я потянула спутниц в музыкальный магазин в Старом Дели, адрес которого нашла в Русском центре, потому что из всех стран мира я привожу своим сыновьям музыкальные инструменты.

Потом я не требую, чтобы они учились играть на всех подарках, но знаю, что со временем это как-то выстрелит. Когда мои сыновья Петр и Павел были младшими школьниками, они были страстно влюблены в империю инков. И перед каждым Новым годом мы с первым мужем перетряхивали все букинистические магазины центра, чтобы положить под елку очередную книгу о жителях древней территории Перу.

В результате дети не стали ни историками, ни географами, но музыкальная группа, в которой они играют много лет, называется «Инки», и на сайте группы есть страница «Перуанцы» с историей империи инков. Так что я не знаю, во что выльется коллекция музыкальных инструментов...

В маленьком прохладном музыкальном магазине, уставленном незнакомыми инструментами, я выбрала гулкий барабан (не зная, что он работает только в паре с другим) и симпатичный ситар, величиной со скрипку. Величина меня особенно радовала, я прикинула, как ласково забинтую его одеждой и положу в центр чемодана.