Декабристы
Шрифт:
Был Пущин человеком на редкость отзывчивым и справедливым.
"Рыцарем правды" называли его декабристы.
УЛЫБНУЛСЯ
У поручика Андрея Розена в Сибири родился сын. Счастлив был Розен.
Разрешило тюремное начальство молодому отцу пойти посмотреть на сына. Разрешение навестить новорождённого было дано и другим декабристам.
Обступили они кроватку.
Лежит крохотный Розен, простынкой схвачен, лишь глазёнки да нос торчат. Хлопнул мальчонка глазёнками раз, хлопнул два и вдруг горько при всех расплакался.
– Плакать нельзя, плакать нельзя, - погрозил ему пальцем князь Трубецкой.
Никита Муравьёв состроил ему "козу".
Не помогают "коза" и палец.
Николай Бестужев щеглом присвистнул. Не помогает свист. Ещё больше младенец плачет.
Подошёл к колыбели Сергей Волконский. Наклонился, руки поднял над маленьким. Звонко, как погремушкой, тряхнул кандалами.
Утих мальчонка, скосил глазёнки. На железные кольца смотрит.
Стали декабристы думать, какое имя мальчику дать.
– Александром пусть будет. Александром!
– кричат Александры.
– Пусть будет семнадцатым.
Предложили. Посмотрели на Розена. Что-то не очень за это Розен.
Кто-то сказал:
– Григорий.
Сказал и тоже на Розена смотрит. Что-то Розен опять не очень.
Пошли предложения:
– Алексей!
Мальчик опять расплакался.
– Кирилл!
Всё громче и громче младенческий крик.
– Михаил!
Не умолкает мальчонка.
– Сергей!
Снова за всхлипом всхлип.
Повернулись все к Розену. Мол, слово твоё, отец. Глянул Розен на мальчика. Посмотрел на друзей.
– В честь памяти доброй Рылеева первенцу быть Кондратием.
Наклонился к кроватке:
– Здравствуй, Кондратий, здравствуй!
Притих мальчонка, скосил глазёнки, посмотрел на отца, на других. Улыбнулся Кондратий маленький.
ПОРТРЕТ
Вскоре после победы над императором Наполеоном в Петербурге, в Эрмитаже, была открыта Галерея героев 1812 года. Здесь висели портреты тех, кто больше других отличился в войне с французами.
Вот в центре висит портрет Михаила Кутузова. Вот Багратион и Барклай де Толли. Генералы Раевский, Коновницын, Дохтуров, прославленный партизан Денис Давыдов. А вот... Это портрет генерала Сергея Волконского. При орденах Волконский, в полной парадной форме.
Проходил как-то по Галерее царь Николай I, было это вскоре после суда над декабристами, видит - висит генерал Волконский.
– Снять!
– закричал Николай I.
Сняли портрет Волконского.
Прошло полгода, и вот как-то царь Николай снова зашёл в Галерею. Посмотрел на Кутузова, на Багратиона, на Барклая де Толли. На Раевского и Коновницына. Глянул на Дохтурова и Дениса Давыдова. Подошёл к тому месту, где находился портрет Волконского. Глянул - висит Волконский.
Топнул царь Николай ногой:
– Почему мой приказ не выполнен?
– Как же, выполнен, ваше величество, выполнен, - отвечают царю. Полгода как снят портрет.
Действительно, снят портрет. Лишь рама висит на стене.
Смотрит царь Николай на раму. Раму не видит, Волконского видит. При орденах генерал, в полной парадной форме. Смотрит Волконский на императора. И даже, как показалось царю, с насмешкой, с вызовом смотрит.
Через год царь Николай снова зашёл в Галерею. Входил осторожно. Долго не решался повернуться в ту сторону, где когда-то висел портрет генерала Волконского. Наконец повернулся. Видит - висит Волконский.
Мерещился Николаю I портрет декабриста.
Повернулся, ушёл Николай I. С той поры и до конца своих дней не зашёл он больше ни разу в Галерею героев.
Семьдесят восемь лет рама висела пустой. Лишь в 1903 году в неё был снова вставлен портрет прославленного генерала.
Если войдёшь в Галерею героев, вот Михаил Кутузов. Слева Багратион. Справа Барклай де Толли. Вот генералы Раевский, Коновницын, Дохтуров, прославленный партизан Денис Давыдов. А вот и Сергей Волконский.
Портрет и сейчас висит.
"СТРУН ВЕЩИХ ПЛАМЕННЫЕ ЗВУКИ..."
Их на память читали в камерах. Повторяли дорогой, идя на работу, во время самих работ. С ними декабристы ложились спать. А просыпаясь, опять читали.
Вот эти стихи:
Во глубине сибирских руд
Храните гордое терпенье,
Не пропадёт ваш скорбный труд
И дум высокое стремленье.
Несчастью верная сестра,
Надежда в мрачном подземелье
Разбудит бодрость и веселье,
Придёт желанная пора:
Любовь и дружество до вас
Дойдут сквозь мрачные затворы,
Как в ваши каторжные норы
Доходит мой свободный глас.
Оковы тяжкие падут,
Темницы рухнут - и свобода
Вас примет радостно у входа,
И братья меч вам отдадут.
Стихи написал Пушкин. Привезла их в Сибирь Александра Григорьевна Муравьёва. Везла тайно, с большой осторожностью. Попади стихи к царским сыщикам - самому Пушкину грозили бы Сибирь и каторга.
Во время восстания декабристов Пушкин томился в ссылке, в селе Михайловском. Вернувшись из изгнания, он был приглашен к Николаю I.
– Где бы ты был 14 декабря, окажись в Петербурге?
– спросил Николай I.
– На Сенатской площади, - гордо ответил Пушкин.
На послание Пушкина декабристы откликнулись тоже стихами.
Струн вещих пламенные звуки
До слуха нашего дошли...
К мечам рванулись наши руки,
Но лишь оковы обрели.
Но будь спокоен, бард, цепями,
Своей судьбой гордимся мы
И за затворами тюрьмы
В душе смеёмся над царями!
Были в стихах и другие строчки. Среди них две - пророческие: