Чтение онлайн

Блаженный покой мешал думать, мешал добраться мыслями до Эйнджелы и Чимбик почувствовал недовольство, привычно переплавившееся в злость. Умиротворение стало врагом, стоящим на пути сержанта. А он умел побеждать врагов.

Сознание Чимбика совершало рывок за рывком, словно преодолевая полосу препятствий. Эйнджела должна убить Шеридана. Он, сержант, должен быть готов прийти на помощь. Должен обеспечить прикрытие. Должен отвлекать противника. Должен убить.

С трудом поднявшись на ноги, Чимбик поднял упавший автомат и посмотрел на улыбающегося контрразведчика. Тот смотрел куда-то за пределы этого мира и не отреагировал даже на пинок репликанта.

Чимбик не стал даже пытаться привести его в норму, а просто распахнул дверь фургона. Догадка оказалась верна: каратели тоже пребывали под воздействием эмпатии. Дозорный растянулся на газоне и устремил счастливый взгляд в небо. Репликант походя прострелил ему голову, подумав, что в отличие от прошлых, эти ублюдки хоть как-то озаботились сохранностью своих шкур. От репликанта не спас бы даже трезвый часовой, но тому же Нэйву мог доставить неприятности.

Единственным сопротивлением, которое встречал Чимбик, была всё та же эмпатия. Под странное воздействие попали все: идиллийцы, валявшиеся на полу стреноженными одноразовыми наручниками, и штрафники, блаженно растянувшиеся на диванах и креслах.

Сержанту хватило по одному выстрелу на каждого корпората. Те никак не реагировали ни на появление врага, ни на смерть товарищей, ни на свою собственную. Так и умирали с выражением беспредельного блаженства на лицах. Эмпаты, вопреки ожиданиям, тоже никак не реагировали на насильственные смерти. Широко распахнутые глаза идиллийцев видели нечто иное, нечто, куда сержант едва не шагнул.

Искушение поддаться, рухнуть в то, что дворняги называли нирваной, было почти невыносимым. Теперь, после устранения противника, Чимбику хотелось наконец расслабиться.

Он тяжело опустился на пол, глубоко вдохнул и тряхнул головой, пытаясь вновь собраться на цели. Эмпатическое прикосновение превратилось в хватку, чужая душа вела сержанта куда-то за край.

И Чимбик шагнул, соприкоснувшись с вечностью.

Наваждение оборвалось внезапно, оставив чувство глубокой тоски по чему-то несоизмеримо большему, чем он сам. Воздействие исчезло, остались лишь глубокие, пробирающие до самого нутра впечатления.

Вяло, ещё не до конца придя в себя, заворочались связанные идиллийцы.

— Помоги… — с трудом произнёс один из них.

Репликант, будто автомат, поднялся на ноги и методично рассёк ножом одноразовые наручники на каждом из пленников. Разум едва участвовал в этом процессе, тщетно пытаясь осмыслить пережитое.

— Что это было? — глухо спросил репликант.

— Поцелуй вечности, — несколько заторможено ответил идиллиец.

Абориген, растиравший затёкшие конечности, с трудом поднял руку и указал на коробку с ярко-алыми одноразовыми инъекторами на столе. Эйдетическая память воскресила объяснение капитана Йонг. «Он стимулирует центры удовольствия в мозгу, даря, как говорят, невероятное блаженство. В то же время «Поцелуй вечности» убивает в течение нескольких минут. Изобретение самих идиллийцев, их способ эвтаназии. Как видите, находятся желающие испытать подобное прижизненно благодаря эмпатии умирающих».

— Что за «поцелуй вечности»? — на пороге, пошатываясь, стоял Нэйв.

— Смертельный наркотик, — кратко пояснил сержант, кивнув на контейнер с инъекторами. — Мы оказались под его воздействием.

— Охрененно, — отозвался контрразведчик.

Подойдя к столику, он схватил графин с водой и вылил себе на голову, шумно отфыркиваясь.

— Убойная штука, — Грэм поставил опустевший графин обратно на столик и взял один из инъекторов. — Эту дрянь что, можно так просто достать?

— Только по особому разрешению в государственных клиниках, — всё ещё отстранённо произнёс идиллиец, удивлённо оглядывая гостиную.

Его взгляд остановился на трупах с развороченными головами. Растерянно моргнув, абориген шумно выблевал ужин на ковёр.

— Уходите отсюда, — приказал Нэйв, хозяйственно прибирая оставшиеся инъекторы с опасным наркотиком. — Собирайте родню и проваливайте из города на пару-тройку дней, пока мы порядок не восстановим.

Идиллийцы ответили очередным извержением желудков.

— Да, это надолго… — резюмировал Нэйв и помассировал пальцами веки.

По вялым движениям контрразведчика Чимбик догадался, что тот ещё не отошёл после испытанных ощущений. Да и что взять с дворняги, если даже сам репликант до сих пор испытывал желание сесть на пол и ничего не делать хотя бы час.

— Сержант, помогите… — Грэм ухватил одного из мертвецов за санитарную лямку подвесной, поволок его к выходу.

Чимбик тряхнул головой и, взявшись за лямку второго покойника, пошёл следом.

— Сюда швыряй, — распорядился Грэм, сваливая груз на клумбу рядом с трупом первого пристреленного сержантом карателя.

Чимбик швырнул третьего любителя неземных наслаждений к его дружкам и догадываясь, что будет дальше, активировал камуфляж, чтобы не засветиться в кадре. Действительно, Грэм опять снял нашлёпку «глушилки» и поднял с пола шлем одного из покойников.

— И вновь привет, хик ублюдочный! — пропел капитан. — Ты на очереди!

Пока он записывал послание, Чимбик изучал показания такблока. Алые точки команд загонщиков группировались, сжимая кольцо вокруг района, где сейчас находились сержант с Нэйвом. Значит, пора переходить ко второй фазе плана.

— Нас окружают, — сообщил Чимбик.

— Отлично, — Грэм ответил такой радостной улыбкой, что репликант засомневался в здравости его рассудка. — Запускайте им сюрприз, сержант.

Чимбик кивнул и побежал к фургону.

«Сюрпризом» были захваченные ещё на блокпосту гранаты из боекомплекта убитых карателей. Чимбик положил одну в нишу дверцы и выставил в режим растяжки.

— Готово, — доложил он, захлопывая дверцу. — Отправляю.

И командой с такблока отправил фургончик по сложному маршруту.

Остальные гранаты репликант замаскировал в густом декоративном кустарнике перед домом, настроив на одновременный подрыв по сигналу с датчика движения, направленного на трупы. Стоит кому-то поднять покойника — и одновременный взрыв семи осколочных гранат накроет всё пространство перед домом.