Дельфиний мыс
Шрифт:
— Илья, — сказал Миша, — передвинь, пожалуйста, сюда ведро…
Ого, как он с ним вежливо! С чего бы это?
— Давайте скорей кончим — и купаться, — крикнул Катран, — сил никаких нету!
Скоро они докрасили баркас и гурьбой побежали к морю, на ходу стягивая майки. Лишь Одик не торопился раздеться. Катран уже кинулся руками вперед под волну; Миша, нырнув, плыл где-то у дна; почти все уже бултыхались и с визгом брызгались, а Одик все медлил. Да еще Илька не спешил броситься в воду.
Вдруг он обернулся к Одику.
— Ты как лучше плаваешь, брассом или кролем?
На лице его не было и следа прежней резкости и злобы. Оно было обычное, даже приятное, и пестрые брызги веснушек совсем не портили его. До чего ж он, Одик, плохо еще разбирается в людях! Илька знает: нечего обижаться на него — если не отпер дверь, значит, не мог. И Одику вдруг захотелось побольней хлестнуть себя за свою недоверчивость.
— Лучше всего стилем «топор», — сказал он.
Илька засмеялся.
— Нет, ты правда?
— Ага. — Одик мотнул головой. — Я совсем бездарный в воде.
— Хочешь, научу? — сказал Илька. — Сегодня же будешь плавать… К вечеру! Только воды не бойся.
— Не научишь, — проговорил Одик.
Все-таки что-то случилось с Илькой. После того, что произошло, еще учить плавать? Нет, в этом было что-то не то…
— Илька, догони! — крикнул из пены и волн Костя.
— Раздевайся же! — почти приказал Одику Илька. — Ну? Значит, не хочешь научиться?
— Хочу.
— Ну так что же ты?
Ну как мог Одик раздеться и демонстрировать этим мальчишкам, по-рыбьи ловким, насмешливым, свою беспомощность и абсолютную сухопутность!
— А ты что-нибудь слышал тогда? — вдруг быстро спросил Илька, приблизив к Одику лицо.
— Когда? — спросил Одик.
— Да когда меня сцапал этот куркуль…
«А что это его так интересует?»
— Слышал, как он у тебя требовал…
Лицо у Ильки чуть посерело, стало чутко-тревожным.
— Чего требовал? Ты все подробно слышал? Все, да? — Илька оглянулся и посмотрел на купающихся.
— Кое-что слышал…
— Вот мразь! — сказал Илька. — Негодяй! Такого повесить мало.
Здесь Одик даже нашел нужным вступиться за Карпова:
— Ну, это ты чересчур… За что его вешать? Он ведь нищий…
Илька резко вскинул голову:
— Кто? Это он? — и принужденно засмеялся. — Всем быть бы такими нищими — рай был бы на земле!
— Скажешь тоже! — вдруг озлился Одик. — Он одноклеточный, и настоящее богатство не в доме, не в саде… Федор Михайлович сказал…
— Ого, ты уже и с ним познакомился! — крикнул Илька.
— Немножко.
— Когда успел?
— Недавно… Шел я с Олей…
— Слушай, — прервал его Илька, — неужели ты и вправду не умеешь плавать? Давай раздевайся, и живо! Скажи, ты когда-нибудь летал на вертолете?
— Нет, — ответил Одик и вспомнил, как Виталик хвастался, что летал с отцом и еще каким-то полярным капитаном, который пригласил их.
— Могу взять тебя с собой… Давай слетаем?
— Не знаю, — замялся Одик и подумал, что мама может не пустить его, да и вообще с какой это стати он полетит на Илькины деньги — ведь стоит-то, наверно, недешево?
— Ты знаешь, где я живу? — спросил вдруг Илька. — Нет? Хочешь, сегодня прямо отсюда зайдем ко мне? Покажу тебе большущих высушенных крабов и рыбу-иглу и еще кое-что такое, — Илька многозначительно подмигнул ему, — чего ни у кого больше не увидишь… И кроме того, одного краба могу даже подарить.
Натиск Ильки немножко обескуражил Одика.
— Хорошо, только не сегодня… Сегодня мы в кино собрались, — соврал он.
— Ну тогда завтра.
— А кто твой папа? — вдруг спросил Одик.
— Мой? — Одику показалось, что Илька на мгновение смутился. — Он работник общественного питания… Ну давай раздевайся…
Одик стал отнекиваться.
— Ну, как знаешь! — Илька красиво бросился в воду и вынырнул далеко от берега.
— Он у нас герой, — сказал Вася, выходя на берег. — Его Краб в тюрьму засадил, а он ни слова и совсем не сдрейфил! И даже опять подговаривает нас напасть на него.
— Подговаривает? — воскликнул Одик. Нет, в это просто нельзя было поверить!
— Да-да, и знаешь когда? Завтра… Завтра в час ночи. Только чтоб никому. Ясно? Мишка не знает ничего. Нечего ему знать… Ух как он крыл Катрана за этот набег и за то, что тот хотел попросить тебя перерезать провода!.. Сказал, что дисквалифицирует Ильку и не пустит на Дельфиний мыс, а ведь через два дня у Ильки еще одна попытка…
«Так вот в чем дело! — чуть не вскрикнул Одик. — Вот почему Катран оказывал ему знаки внимания и даже взял в бухту Амфор!..»
— Ты чего не купаешься? Идем! — И Вася, раскинув руки, спиной упал в налетевшую от глиссера волну.
Одик посмотрел в море и стал искать среди купающихся Ильку. Все было бы ясно, все было бы ничего, если бы не эта клубника…
На следующий день Одик с некоторой дрожью ждал вечера. Он, конечно, понимал, что Вася болтун — никто бы другой, наверно, не выдал ему этой тайны, ему, живущему в доме Карпова, и в то же время Одик был благодарен Васе за доверие. Пусть другие, более сдержанные и сильные ребята, не сказали ему, а только он, Вася, сказал, но это тоже ничего. Теперь Одик знает, что надо делать: он должен помочь ребятам, хотя они и не просили его об этом.