Чтение онлайн

– За что? – ехидно поинтересовалась Машка. – За то, что он пропал, заплатив тебе деньги? Так это не преступление. За то, что он подкупил всех наших друзей и знакомых, которые теперь врут, что не знают его? Но и такой статьи в кодексе нет.

– За Катю, – прервал я жену. – Такая статья есть в кодексе, и санкция по ней достаточная, чтобы ближайшие несколько лет провести не на Лазурном побережье, а в столярном цехе колонии строгого режима. И уж я позабочусь, чтобы ни один приличный московский адвокат не взялся за его дело.

– Ты считаешь, он связан с нападением на Катю?

– Если честно, не знаю, – ответил я. – Хотелось бы верить, что нет. А даже если и связан, то доказать это будет невероятно трудно. Самое обидное – я не понимаю, почему врет Платон. Допустим, Говоров подкупил Мишку, допустим, Геннадьич действительно запамятовал, а нападение на Катю – случайное совпадение. Но Платон? Его поведение не укладывается в голове. Но я докопаюсь до истины! Сейчас нет времени, но я обязательно снова съезжу в Суздаль. Хочу, чтобы Платон, глядя мне в глаза, сказал, что я у него не был. Заодно заеду к хозяевам подворья, у которых останавливался.

– Слушай, Виталь, – осенило Машку. – А что если Говоров надавил на Платона через свои церковные связи? Ты ведь говорил, он знаком со многими епископами.

– Не исключено. Совсем не исключено, эта мысль тоже приходила мне в голову. Но Платон все-таки твой родственник, не думаю, что карьерный рост его настолько интересует. Тем более непонятно, откуда Говоров может знать про наши отношения. Да и Платон не тот человек, не верю я, что он может предать.

– Честно говоря, я тоже… А что насчет самого дела? Если суд все-таки состоится?

– Если он и состоится, то без моего участия. Заниматься его делом я больше не буду. Тот, кто обманывает меня, не достоин, чтобы я его защищал. Один раз я по глупости поверил ему, желая помочь, больше верить не буду. Даже готов вернуть ему его грязные деньги. Больше всего мечтаю забыть этого человека и всю эту историю!

– Согласна с тобой, – закивала Машка. – Просто боялась, что ты можешь снова поверить ему. Мое мнение то же – надо закончить отношения с этим человеком. Какие бы золотые горы он не предложил, если объявится, нельзя идти у него на поводу. Ни при каких обстоятельствах не надо идти в суд или в другое место, куда он позовет. Мне кажется, даже в офисе встречаться с ним не стоит.

– Маш, я не боюсь его. И не хочу показаться трусом. Если я и буду с ним встречаться, то только для того, чтобы объяснить, что дальнейших отношений у нас не будет. Я привык с любым клиентом ставить точку в отношениях. Пусть неприятную, но точку. Легче расторгнуть с ним соглашение и вернуть деньги, чем вечно находиться под гнетом недосказанности.

– Ты прав. Как всегда, – добавила Машка, поцеловав меня.

Поужинав, я пошел в гостиную – поваляться на любимом диване, поиграть с Вовкой и Баськой, параллельно посмотреть вечерние новости. Такая возможность выпадала далеко не каждый вечер.

Не успел я устроиться на диване и в сотый раз послушать про кризис американской экономики, как в дверь позвонили. Залаяв, Бакс гордо побежал к двери, почувствовав себя настоящим охранным йорком. Толку от йорков в деле реальной охраны дома немного, зато их звонкий лай вполне может служить сигнализацией.

Идя открывать, я подумал, что только в московские многоквартирные элитные дома, где круглосуточно дежурит консьерж, где каждая квартира оснащена трубкой домофона, а входная дверь в подъезд открывается не иначе как специальным ключом, все же умудряются попадать все кому не лень. Это и наркоманы, и чистильщики ковров, и страховые агенты, и различные агитаторы – в общем, все, кому надо что-то задвинуть или задвинуться. Не удивлюсь, если сейчас, в десять часов вечера, мне предложат бесплатно почистить ковер или подключиться к бесплатному Интернету. Придется снова объяснять, что если они еще раз позвонят в эту дверь в подобное время, то вместо бесплатного Интернета получат бесплатно в физиономию.

Я посмотрел в глазок. За дверью стояла какая-то бабушка. Я открыл дверь. Лицо бабушки показалось до боли знакомым, но вспомнить, где ее видел, я пока не мог.

– Не исповедался еще? – заговорила бабка. – Зря. Я ведь предупреждала!

После этих слов я вспомнил. Эту бабку я видел в Суздале, когда покупал игрушку для Вовки. Она и тогда что-то несла про покаяние. Но откуда она здесь, как узнала мой адрес, как добралась?

– Откуда вы здесь, что вам надо? – недоуменно спросил я.

– А-а-а, вспомнил, – жутко засмеялась она. – Ну почему же ты никого не слушаешь, сынок? Конец-то уже близок!

– Кого не слушаю, о чем вы, какой конец?

– Его не слушаешь, Его, – бабка показала пальцем вверх. Я посмотрел наверх. С потолка на меня смотрели два огромных глаза. Столкнувшись с ними взглядом, я почувствовал, как начинаю гореть. С трудом оторвавшись от испепеляющего взгляда, я увидел, что мое тело пылает и огонь уже подбирается к шее, рискуя перекинуться на лицо. Я закричал. В то же мгновение ощутил резкий холод на лице и открыл глаза. Надо мною склонилась Машка, держа в руке пустой стакан.

– Извини, любимый, по-другому разбудить не удалось!

– Я что, уснул? – еще не до конца придя в себя, спросил я.

– Я бы сказала, отрубился, – весело ответила Машка. – Ты уснул, не успев лечь на диван. Я накрыла тебя пледом и пошла с Вовкой на кухню. Потом услышала душераздирающий крик. Прибежав в комнату, попыталась тебя разбудить, но бесполезно, ты закричал еще сильнее. Тогда мне пришла в голову мысль о стакане воды – может, не самая удачная, но, как видишь, подействовало.

– Спасибо, Маш, ты спасла мне жизнь, – засмеялся я. – Ты не дала мне сгореть и вовремя потушила. Так что можешь на полставки устраиваться пожарным.

Я рассказал Машке свой сон, и мы вместе посмеялись над тем, что пожарная машина вовремя подоспела к очагу пожара.

– Ой, Виталюха, какой ты все-таки фантазер, – вытирая слезы смеха, заговорила Машка. – Тебе с твоим воображением фильмы надо снимать, а не адвокатом работать. Ладно, пойдем спать, а то уже двенадцатый час. Только форточку надо открыть: в квартире очень жарко, раз муж во сне загорается.

Оставшись без секретарши, офис встретил меня угрюмо, как будто упрекая в том, что это я виноват в отсутствии Кати. На столе лежала стопка бумаг. Пока Катя не выздоровеет, я решил даже не думать о новой секретарше, это было бы по меньшей мере нечестно. Обязанности Катюши временно выполняли автоответчик, усердно записывающий телефонограммы, и охранники, которых я попросил получать у почтальона корреспонденцию и приносить в офис. Для них это не составляло большого труда – как минимум три раза в день они совершали обход гостиницы. У охраны есть ключи от всех номеров и кабинетов гостиницы, поэтому я уже давно привык доверять им, не переживая, что что-то может пропасть. В офисе я старался не хранить никаких ценностей, чтобы не искушать охрану и уборщицу. Единственной ценностью, но только для меня, были папки с делами, лежащие в сейфе.