Чтение онлайн

Тактически такое укрепление силы поможет общему делу. Судья и прокурор расслабятся, решив, что появление другого адвоката вызвано слабостью позиции защиты. А в наивысший пик расслабления я снова появлюсь и нанесу решающий удар, который приведет к желаемому результату.

Главное в этой ситуации – избежать жалоб в адвокатскую палату, поскольку в соответствии с законом адвокат не может отказаться от выполнения принятого им поручения по защите прав клиента. Но для этого и существуют различные формы актов выполненных работ, расписок об отсутствии материальных и иных претензий и прочая ерунда, призванная охранять адвоката от различных жалоб.

Ну а если какой-нибудь нервный клиент решит таки написать кляузу в палату, вопреки любым бумагам, то многоуважаемые члены дисциплинарной комиссии при адвокатской палате Москвы не дадут в обиду адвоката своей палаты. Хороших и добросовестных адвокатов в Москве и так немного, а жалобщиков хватает всегда.

Так уж устроен клиент: ему делаешь добро, а он обвиняет адвоката, что тот ничего не сделал. Выигрываешь дело, а он говорит, что закон был на его стороне, поэтому и адвоката-то можно было не приглашать. Зато уж если дело проигрываешь или клиенту кажется, что дело проиграно, тогда держись. Жалобы посыплются одна за другой. Окажется, что денег ты взял в пять раз больше, чем полагалось. И за эти «бешеные» деньги еще и не смог договориться с судьей, чтобы вместо убийства в приговоре фигурировали лишь побои.

К сожалению, до сих пор большинство клиентов по уголовным делам готовы платить не за профессиональную честную работу, а за посредничество, заключающееся в даче некоторой суммы судье или прокурору за «решение вопроса». Они не понимают, что сегодня механизмы государства, и в частности судебной системы, устроены таким образом, что тупым «заносом денег» ничего не решишь. Прежде всего, необходимо показать качественную работу по делу, если речь не идет о краже подушки с соседнего дачного участка. Но такие дела, как правило, и до суда-то не доходят.

– Машка, я тебя очень люблю, – повторил я, очнувшись от своих мыслей. – Ты у меня умница!

Машка засияла и мило улыбнулась, обнажив зубки.

– Любимый, надо нам все-таки обвенчаться, – произнесла она.

Я нахмурился, ничего не ответив. Маша все поняла и поспешила в детскую – посмотреть, не проснулся ли сынуля.

Она знает, что я довольно болезненно отношусь к теме венчания. И не потому, что не люблю ее и не хочу прожить вместе всю жизнь. Нет, я очень люблю жену и хочу быть с ней всегда. И готов подтвердить это перед Богом. Но венчаться я пока не готов. Без веры это делать бессмысленно. Больше всего меня пугает сам обряд венчания, поскольку я ответственно отношусь к подобным вещам, а превращать все это в фарс и пьянку как-то не хочется. Мне кажется, я не настолько чист, что имею право венчаться. К венчанию надо серьезно подготовиться, а с моим отношением к Богу и с моей работой это сейчас невозможно.

Какой длинный выдался день! Я достал визитку Говорова и набрал его номер.

– Добрый вечер, Борис Олегович, я согласен заняться вашим делом, но требую подробного объяснения технической стороны вопроса. Завтра я буду ждать вас в офисе в три часа.

– Спасибо, Виталий Владимирович, рад, что вы согласились. Завтра в три я у вас.

По дороге в Замоскворецкий суд я решил позвонить старому приятелю Мишке. Мишка, правда, он только для избранных, к числу которых я отношусь, а для большинства смертных он ни кто иным как Михаил Игоревич Щербаков – страшный старший следователь Главного следственного управления Москвы.

– Привет, Миш, как жив-здоров, как служба?

– Здорово, коль не шутишь, – услышал я бодрый голос Мишки. – Да трудимся помаленьку. Недавно из отпуска вышел. Думал, пока отдыхаю, с преступностью будет покончено. Оказалось, что нет.

Я рассмеялся.

– Как отдохнул-то? Ездил куда?

– Можно сказать, и ездил, вернее летал, потому что доехать туда, по-моему, невозможно. В Таиланде отдыхал, на экзотику потянуло. Отдохнул супер, очень рекомендую, помимо теплого моря и жаркого солнца есть на что посмотреть. Дворец изумрудного Будды просто сказка.

– Да вот и я в отпуск собрался через недельку, как раз хочу сейчас все дела подбить.

– Давай, давай, отдыхать надо, а то с нашей работой совсем с катушек съедем.

– Это точно, – ответил я. – Слушай Миш, я что хотел попросить… Можешь пробить мне по своим каналам одного человечка? Некоего Говорова Бориса Олеговича. Может, был вашим клиентом когда. Вообще, хотелось бы знать, что он из себя представляет, с кем живет, где работает, короче – как обычно.

– Да не вопрос. Подожди, запишу. Как, ты сказал, его зовут?

– Говоров Борис Олегович, думаю, примерно пятидесятого года рождения, – продиктовал я.

– О'кей. Сейчас посмотрю. Ладно, Виталь, давай, работать пора, привели на допрос очередного директора пирамиды, позже наберу.

– Давай, Миш, не забудь посмотреть, а директору пирамиды привет из Египта, – пошутил я.

– Скорее с Колымы, – засмеялся Мишка.

С Мишкой мы познакомились еще в стенах института. Правда, проучились вместе всего полгода, потом он перевелся в высшую школу милиции. Но за полгода успели подружиться и дружим до сих пор. Мишка – следователь от бога. Он образец современного следователя – никогда не жалуется на маленькую зарплату и болеет за дело. Начальство это в нем ценит, поэтому поручает ему самые громкие и сложные дела.

Мы не раз работали вместе по одному делу, но по разные стороны баррикад. Это не мешало нам оставаться друзьями. С Мишкой приятно работать. В отличие от других следователей, дела свои он не «шьет», а расследует. При этом сразу дает понять, даже мне, что «договориться» вне рамок закона не получится. Этакий современный Глеб Жеглов, предельно серьезный на работе и не менее душевный и веселый после нее.

Я часто прибегаю к помощи Мишки, когда надо что-нибудь узнать. В подобных вопросах я доверяю только ему и знаю, что все останется между нами.

В суд я приехал за двадцать минут до начала заседания, так что еще оставалось время поразглядывать симпатичных судебных секретарш. Зайдя в здание суда, я обнаружил небольшую очередь на входе, вызванную недавним нововведением во всех судах Москвы – появлением охраны, записывающей сведения о посетителях.

Запись производится нарочно медленно, чтобы граждане нервничали. Пыхтя и потея от важности своей работы, охранник пять минут разглядывает паспорт или удостоверение, после чего начинает переписывать в журнал фамилию посетителя, допуская в ее написании как минимум две ошибки. А когда эта унизительная процедура наконец заканчивается, то предстоит следующая, не менее унизительная – проход через металлодетектор, который заливается звонким голосом независимо от того, что находится у пришедшего в портфеле.