Чтение онлайн

Большинство студентов, в том числе и я, поднимают руку.

— Так и думал, — говорит он. — Трудно не услышать о наших успехах и не захотеть присоединиться. Но все это было счастливой случайностью, как часто бывает в науке. Мы уже знали, что гифы и мицелий обладают способностью принимать решения, что мицелий демонстрирует пространственное восприятие, обучение и кратковременную память. Мы знали, что «Hericium erinaceus»16, или ежовик гребенчатый, показал перспективы в неврологических исследованиях и даже появился в добавках, которые обещают повысить умственные способности. Среди его активных веществ лишь «Эринацин А»17 имел подтвержденное фармакологическое действие на центральную нервную систему. Признайтесь, вы все пробовали эту мерзкую смесь, которую называют грибным кофе. Оно работает, но это отвратительно. Я предпочту эспрессо, спасибо.

Кинкейд слабо улыбается, и по комнате прокатывается легкий шепот и смех.

— Но, несмотря на все наши достижения, мы пока не смогли отделить интеллект самого гриба от его химических компонентов, — продолжает он. — Пока, однажды, это не свершилось. — Кинкейд делает паузу, опускает взгляд в учебник и поправляет очки. Глаза закрываются на миг, лицо хмурится, будто он погружается в размышления. Потом открывает их. — Как вы все знаете, к сожалению для ваших студенческих стипендий, микология недофинансирована. Большинство ученых отчаянно ищут прорывы, но не могут собрать достаточно средств на исследования. Когда «Мадрона» открыла «Аманита эксандеско», нужное финансирование наконец появилось. Джонстоны пошли на огромный риск, переключив капитал и интересы с экологической обсерватории на исследования микологии и другой таксономии в фармацевтике. Это окупилось с лихвой. Исследования, что ведутся в том здании, — кивает он в сторону лаборатории, — могут изменить мир. Лекарства от болезни Паркинсона, Альцгеймера, инсульта и даже нейроразвитийных расстройств, таких как СДВГ и ОКР, у нас под рукой. Благодаря полученным знаниям, изучая «Аманита эксандеско», мы теперь можем применять эти знания ко многим другим организмам. Вот тут-то вступаете вы.

— Но кто сказал, что людям с СДВГ нужно «лекарство»? — вырывается у меня.

Он резко поворачивает ко мне голову, в его глазах вспыхивает странное выражение.

— Полагаю, у тебя СДВГ, — говорит он спокойно. Не дожидаясь подтверждения, продолжает. — Многие принимают лекарства. Это не хуже, чем принимать прописанные стимуляторы — только в идеале достаточно будет одного раз, и вы изменитесь навсегда.

— Звучит неплохо, — вставляет девушка по имени Нур. — Я всегда забываю вовремя принять лекарства.

«Но что, если потеряешь суть себя?» — думаю я, но молчу, понимая, что некрасиво перебивать его речь. Я знаю, что думать о СДВГ как о суперспособности опасно — многие страдают от него, и нейроразнообразное сообщество далеко не едино. Но сама мысль, что это может исчезнуть навсегда, заставила меня замереть.

— Вы сказали, что Мадрона открыла этот гриб, — спрашивает Мунавар. — Он рос на вашей территории?

Кинкейд кивает.

— Да. Доктор Эверли Джонстон нашла его во время сбора грибов.

— Как вы тогда узнали, что у него те же свойства, что и у львиной гривы?

Кинкейд пожимает плечами.

— Просто было предчувствие, — затем снова смотрит в книгу. — А теперь я хочу перечислить виды грибов, которые вы, вероятно, встретите здесь. Наверняка вы видели «Chlorociboria aeruginascens»18, или синий пятнистый гриб, который окрашивает кору кедров, — начинает он и затем долго перечисляет все виды грибов, с которыми нам предстоит познакомиться.

Я записываю всё в свой планшет, стараясь сосредоточиться на заметках, а не на Кинкейде. Хотя удержаться сложно — хочется разгадать, что за татуировка у него на руке, есть ли другие, и как тот выглядит голым. Во сне у меня остался лишь расплывчатый образ, детали полностью стерлись.

Когда занятие наконец заканчивается, я знаю, что должна уйти вместе с Лорен и всеми остальными, но задерживаюсь. Меня тянет к Кинкейду, и я не могу объяснить почему (ладно, он умён и чертовски привлекателен — может, этого достаточно).

Я подхожу к его столу, где он собирает учебники.

— Кинкейд, — говорю я.

Он поднимает взгляд, снимает очки и кладёт их в карман рубашки, выпрямляясь.

— Мисс Деник. Надеюсь, вы не обиделись на мои слова. — Его голос напряжён, а взгляд, устремлённый в мои глаза, остаётся непроницаемым.

Я качаю головой, ощущая странное смятение рядом с ним.

— Я думала, ты будешь называть меня Сид, — говорю я, но он продолжает смотреть прямо на меня, кадык дергается, когда тот сглатывает. — Впрочем, нет. Я не обиделась. Просто сама идея почему-то меня задевает.

— Хотел бы поговорить с тобой об этом на наших сессиях, — отвечает он, прижимая книги к груди. Я не свожу глаз с его больших рук, с проступающих вен на предплечьях. Мысль о том, что у нас будут сеансы психологии один на один, одновременно захватывает и пугает меня. Мне хочется остаться с ним наедине, но перспектива того, что он будет копаться в моих мыслях, вызывает беспокойство. А хочется остаться для него тайной: скрытой и недосягаемой.

«Да, конечно», — говорю я себе. — «Как будто ты когда-нибудь была для кого-то загадкой».

Он всё ещё смотрит на меня так пристально, что его серые глаза будто выкапывают почву из-под ног.

— Я могу чем-то помочь? — спрашивает он.

Ах да. У меня же даже не было повода заговорить с ним.

А может, был?

— Ты подглядывал за мной прошлой ночью? — спрашиваю я и тут же морщусь от того, как это прозвучало. — То есть, я видела тебя под окном. Похоже, ты смотрел на меня.

Он слегла приподнимает уголок губ в улыбке.

— Смотрел.

— Оу?

— Не в смысле «шпионил». Но я действительно был возле главного корпуса. Часто выхожу прогуляться перед сном, проверяю, нет ли медведей, проветриваю голову. Видимо, случайно остановился под твоим окном. Постараюсь впредь быть осмотрительнее.

— Нет, — поспешно говорю я. — Всё нормально, просто…

— Ты подумала, что я следил за тобой, — подхватывает он, быстро улыбаясь. — То, что каждому профессору только и нужно.

— Я бы не возражала, — вырывается у меня.

Боже, да что со мной?

Я жду, что он засмеётся, но вместо этого его взгляд темнеет, и по моим венам пробегает холод.

— Думаю, ты бы очень даже возражала, — произносит он жёстким голосом. Потом прочищает горло, и выражение лица смягчается. — Это всё?

Почему я медлю? Я уже достаточно всё осложнила, но не могу заставить себя уйти.

— Амани, — говорю я, прежде чем успеваю себя остановить. — На моём рейсе была девушка по имени Амани.