Чтение онлайн

Бойкая секретарша прибежала из конторы и вызвала его к директору. «Эх, дорогой Реджепбай! Ну что ты еще трепанул ей?» — с горечью подумал Бекназар, переступая порог директорского кабинета.

— Садитесь, молодой человек. — Акбасова вышла из-за стола и указала Бекназару на стул. Это была очень красивая женщина. Улыбаясь, она подошла к грузчику и, глядя ему прямо в глаза своим лучистым взглядом, доверительно сказала:

— Ваш друг, корреспондент, рассказал мне о вас… Впрочем, я и раньше догадывалась о том, кто вы на самом деле и зачем пришли к нам на работу. Я вызвала вас, чтобы сказать: работайте спокойно. Знайте, молодой человек, что здесь, на заводе, без моего ведома волос не упадет с вашей головы. И если нужно… я вам помогу. И, пожалуйста, все-таки будьте осторожней, не попадайтесь знакомым на глаза. Хорошо?.. Ну, вы свободны!

Бекназар понял, что ему надо уходить, но что последствия этих слов директора могут быть какими угодно. Акбасова стояла и с улыбочкой смотрела на него. Но он почувствовал, что в нем закипает ярость: на себя, на друга, на директора. «Нет, со мной так просто не выйдет. Я не уйду с завода, пока не размотаю все узлы, завязанные здесь. И если ты, Ханум, тоже к ним причастна, а, думаю, это так и есть, то берегись… Но сначала исправим ошибку, попробуем выскочить из капкана…»

— Товарищ директор, вы придумываете бог знает что. — Бекназар поднялся со стула. — Я простой рабочий и больше никто. Я сейчас напишу заявление об уходе и прошу вас его подписать. Работу я найду везде…

— Нет, работайте как работали. Никуда я вас не отпущу, вы хороший работник.

— Или вы поверите мне и я останусь, или прошу все же не задерживать меня, уважаемый директор. — Бекназар притворился разгневанным, одновременно делая вид, что его взволновала внешность Ханум — он бросил нескромный взгляд в глубокий вырез ее платья. Он не знал, куда его заведет эта игра, но решил использовать все возможности и продолжал: — Тот корреспондент — старший брат моей невесты (то была чистая правда). Он, как вы знаете, работает спецкором в городской газете. Его брат — инженер. Отец возглавляет какую-то организацию. Все они мнят себя людьми «при должностях». Считают позором выдать сестру за простого рабочего, такого, как я. Когда наши пришли свататься, те поставили условия: во-первых, я должен устроиться на работу в приличное учреждение, например в милицию. Во-вторых, должен поступить учиться. В-третьих, должен хорошо одеваться: черный костюм, черные туфли, такой же галстук и белая сорочка.

— Как покойник будете одеты, — засмеялась Ханум. — Уже немодно одеваться так. Вам, такому симпатичному, что-нибудь повеселей надо… Продолжайте, продолжайте. Садитесь и говорите спокойно.

Она неожиданно заинтересовалась его рассказом, села за свой стол, положив белые полные, оголенные до плеч руки на полотенце, расстеленное по столу.

— В институт я поступил, кончил его, подхожу к отделению милиции, уже через порог перешагнул, а потом думаю: зачем? Зачем я должен это делать?.. Знаете, уважаемая директор, как опасно работать в милиции! К чему мне рисковать жизнью… А будущим родственникам я насчет милиции-то уже растрезвонил, корреспондент, конечно, хорошо запомнил мои слова, вот и ляпнул: «Отчислили давно?» Не слушайте вы его!

Бекназар врать не любил и поэтому покраснел от подбородка да кончиков ушей. Ханум истолковала это по-другому: такие молодые ребята всегда краснеют в присутствии красивой женщины.

— Значит, женитьба теперь под вопросом? — спросила она участливо.

— Выходит, что так. Не вовремя братец невесты явился к вам. Но цыплят по осени считают, не так ли?

Ханум смотрела на него внимательно, взвешивая про себя каждое его слово, но ее мысли быстро вернулись от него к ней самой, к ее собственной жизни. «Похоже, говорит правду, если же врет, то далеко пойдет… Разве так не бывает? Я бы свою дочь тоже не выдала за работягу, который гнет спину с утра до вечера. Никогда!» Тут же сердце кольнула старая боль: «Чтобы рано не завянуть, я сама себя лишила радостей материнства. Сыну двадцать пять, а дочери у меня нет и уже не будет. А может, это и хорошо? Дети все равно с тобой в могилу не лягут, а так хоть пожила, красота мне много помогла… Какой взгляд у парня! Орел! Диковатый, но передо мной не устоит. Стоит приласкать. Но сначала мы его проверим с разных сторон…»

Ханум посмотрела на часы.

— Не будем терять дружбы, молодой человек. Робкие люди, такие, как вы, часто бывают неудачниками… без поддержки. Оставайтесь таким, как есть, в вас много хорошего, и без друзей вы не останетесь.

Она ласково улыбнулась Бекназару. Тот поднялся и, простившись с директором, вышел из кабинета.

Бекназар ушел, директор нажала кнопку звонка. Она так задумалась, что не заметила вошедшую секретаршу и не обратила внимания на то, что палец ее изо всех сил жмет на кнопку и звонок пронзительно звенит на всю приемную.

— Скажи тем, кто ждет, что я занята. Позови завскладом и главбуха!

Те пришли так быстро, как будто знали, что их ждут, и, плотно прикрыв за собой дверь, без приглашения сели.

Ханум озабоченно спросила:

— Новый грузчик на работе или ушел с завода?

Главбух посмотрел в окно:

— Там он… Непонятный какой-то тип…

— Точно, — поддакнул завскладом.

В кабинете слегка запахло перегаром. Ханум недовольно посмотрела на обоих подчиненных:

— Просила же не пить на службе.

И тут же посыпались ее вопросы:

— Что слышно о Худдыкове? Что Кузыбаев? Что думаете делать дальше?

— Худдыков в изоляторе. Кузыбаев как слепой, потерявший свою палку. Ревизия на складе горпищеторга прошла, но там все в порядке, — скороговоркой докладывал бухгалтер. Сделав паузу, попросил: — Может, пока оставим все? Я совсем сон потерял. А?

Завскладом презрительно прищурился:

— Слабое у тебя сердце. Зачем тогда с самого начала согласился? Как копейку считать, так ты храбрый.

Ханум не обращала внимания на их перебранку:

— Худдыков не продал нас, значит, все в порядке. Кузыбаева так просто не возьмешь. Отбрешется. Скажите мне лучше: будет антракт или нет?.. Что, если использовать другие точки? Их много — ревизию во всех не проведешь, а мы бы избавились от излишков, и все надолго затихли бы.

Завскладом, человек решительный, не размышляя, согласился:

— Обязательно! Пусть он сейчас же оформляет документы. Мешкать не надо.

У бухгалтера был растерянный вид, но неожиданно для самого себя, как это бывает с людьми слабовольными, он поспешно согласился:

— Ладно, сделаю… Можно реализовать и декалитров сто спирта.

У Ханум поднялись брови от удивления.

— Как?

— Сбавить градусы у части продукции. Не в тех бутылках, что здесь продаются или рядом, а подальше от города. Чистая прибыль с перевыполнением государственного плана.

Ханум на все была согласна.

Завскладом достал из внутреннего кармана пачку банкнотов.

— Осталось от последней партии. Надо поделить…

Он стал пересчитывать деньги, бухгалтер подозрительно косился на него, но принял свою долю, не проверяя. Ханум поступила так же. В чем, в чем, а в честности завскладом перед ней она не сомневалась.