Чтение онлайн

Вова сглотнул слюну.

— А у тебя что?

— Не знаю, — ответил Вова, — сейчас посмотрим.

Собственная банка нравилась Лопухову гораздо больше. На этикетке значилось, масса 338 грамм, 1943 год выпуска, куча фрицевских орлов со свастикой, сверху ключик для открывания. Вот только содержимое ее оставалось полной тайной, разобрать надпись он так и не смог. Ну да не дураки же немцы всякое дерьмо консервировать. Подцепив ключ грязным ногтем, он потянул его вверх.

— Что-то бобовое.

Вова сунул нос в банку.

— Фасоль. С мясом. Пойдет.

Вова запустил в банку ложку и приступил к трапезе. Трофейных консервов было много, хлеба не было. Отступая немцы бросили груды всякого барахла, а дороги до конца еще не просохли, нормального до сих пор подвоза не было. Вова обзавелся отличным трофейным набором для бритья. Помазок из натуральной шерсти, стаканчик для взбивания пены, зеркальце, ремень для правки бритвы и сама бритва с роговыми щечками. На лезвии надпись "Puma. Solingen".

Помимо имущества, от немцев осталось еще много всякой техники. Причем, основная ее масса была оставлена в населенных пунктах, вдоль дорог ее стояло на удивление мало. Именно сейчас все, что можно было оживить с минимальными затратами времени и сил, спешно растаскивалось по различным «хозяйствам». Кальман тоже времени даром не терял, вот и рыскали по населенным пунктам правобережной Украины организованные им поисковые группы. Тащили не все подряд, предпочтение отдавали массовым моделям и, желательно, с конструкцией попроще. Прицепленный к Вовиному «шевроле» тентованный трехтонный «опель-блиц» этим требованиям отвечал полностью.

Чугунная рядная шестерка с зажиганием от магнето, пятиступенчатая коробка, даже электрического стартера нет. Тем более, что им досталась модификация для Восточного фронта с увеличенным баком и пониженной степенью сжатия. Значит, смело можно заливать наш бензин без дополнительных присадок.

Правда, оживить его на месте не удалось, пришлось тащить до расположения автороты на буксире. Зато немцы любезно оставили в кузове полный комплект цепей противоскольжения, которые в местной грязи практически не спасали и инструментальный ящик с набором ключей, отверток и прочей мелочи.

— Ладно, хорош жрать, пора ехать.

Пустая банка улетела в кювет. Водители заняли свои места и «шеви», сдернув с обочины «опеля», потащил его к месту новой службы. Всю армию отвели с переднего края и вывели во фронтовой резерв, водителям стало полегче. Вова отоспался, отъелся, даже время свободное появилось. И тут подвернулся этот рейс.

— Лопухов, есть рейс в Смоленск за запчастями для танков.

— Не…, — начал было Вова, но сообразив что к чему, быстро заткнулся. — Я согласен, Аркадий Львович.

Выехали пятью машинами, Вова заранее занял последнее место в колонне. Наконец-то под колесами, вместо густого грязевого месива оказалась нормальная дорога. Где-то брусчатка, где-то даже асфальт, пусть и разбитый, раздолбаный с засыпанными землей ямами и воронками, но и клиренс у «шеви» побольше «мерседесовского» будет.

Покачиваясь на жестких рессорах и кренясь при объезде препятствий «шевроле» местами разгонялся аж до пятидесяти километров в час, предельной по нынешним временам скорости. В теории он мог бы и больше, но на советском низкооктановом бензине, для избегания детонации, приходилось выставлять меньшее опережение зажигания, мощность, соответственно, падала. А вот порожние «студебеккеры» могли идти и под шестьдесят, Вова с трудом удерживался у них на хвосте. Если бы колонна временами не упиралась в какую-нибудь полуторку или «захара», ползущих на привычных тридцати-сорока, точно отстал бы.

За первые сутки прошли почти четыреста километров, что являлось почти рекордом по местным меркам. Спали прямо в машинах. На четвертые сутки, уже перед Смоленском, Вова намеренно приотстал, сосредоточив внимание на левой стороне дороги. Нынешнее шоссе ничем не напоминало широкую асфальтовую трассу с разметкой и разделительной полосой. Есть! «Шевроле» свернул на неприметную лесную дорогу, на которую три года тому назад свернул Вовин «мерседес». Или должен будет свернуть шестьдесят семь лет спустя. Проехав приблизительно такое же расстояние, Лопухов заглушил двигатель и спрыгнул на землю.

Замаскировав грузовик наломанными тут же ветками, Вова прихватил из кабины автомат и отправился на поиски. Лес был чистым, в смысле, в нем отсутствовали следы боев. Видимо, война обошла это место стороной. Только однажды на пути попалась воронка от авиабомбы или крупнокалиберного снаряда. Тем не менее, он старался двигаться как можно тише. ППШ висел на правом плече, только затвор взвести, а это секундное дело. Да и под ноги он тоже поглядывал, мины могут быть, знаете ли. Время шло, а искомое место никак не находилось. Впереди появился просвет. Левая рука сдвинула очередную еловую лапу, и Вовино сердце радостно екнуло.

Если не считать свежепробивающейся листвы, то полянка практически не изменилась. И избушка на месте, и дуб. Вова обошел избушку с тыла, попутно глотнул ледяной воды из родника. Прислушался, уши не уловили посторонних звуков. Ну, попробуем. Начал с избушки. Та встретила его темнотой, старой паутиной на двери, пылью и полным запустением. Даже заходить внутрь не стал, и так все ясно, оставался только дуб.

Вова притормозил перед ним. Вправо или влево? В прошлый раз ходил против солнца. Если в ту же сторону пойти, то можно еще глубже провалиться. Хорош же он будет в новой форме с погонами и автоматом образца сорок первого где-нибудь в середине тридцатых. Вова решительно обошел дуб по солнцу. Вроде, ничего не изменилось. Идиот, надо же было знак оставить! Лопухов торопливо пошарил по карманам, потом выщелкнул из запасного диска патрон и бросил его возле дуба. Еще один оборот, Вова бросился к подножию дерева, золотистый патрон ехидно поблескивал сквозь свежую зеленую травку. Он навернул еще несколько кругов в обе стороны, патрон по-прежнему лежал на месте. Природная машина времени не работала. Да и не известно, заработает ли вообще. Плюнув, Вова направился обратно к грузовику, соскочить раньше времени не удалось.

"Шеви" ждал его на прежнем месте, приветственно поблескивая стеклами сквозь маскировавшие его ветки. Радостно заурчав мотором, почувствовав хозяйскую руку, он с трудом развернулся на узкой просеке и, попрыгав по кочкам на лесной дороге, выбрался на шоссе. Не успел грузовик отмотать и километра, как встречный «студебеккер» отчаянно замигал фарами. Пришлось остановиться.

— Ты куда пропал? — накинулся на Вову Кальман.

— Да я это…, прокол у меня был, — соврал Лопухов.

— Прокол…