Чтение онлайн

'...а из окон учебного центра ваши дети смогут любоваться океаном...' - про себя повторила я слова Элайи Фарелла и с трудом удержала рвущиеся наружу слезы.

– Ну что, выбрала?
– сообразив, почему я так тяжело вздохнула, Линда попробовала отвлечь меня от мрачных мыслей.

– Пока нет...
– снова вздохнула я.
– Да и без Вика как-то не хочется...

– Ну, вот, начинается...
– возмущенно уперев в бока кулаки, поддакнула ей Вильямс: - А о нас ты подумала?

– А вы причем?
– не поняла я.

– Как это причем? Право первой ночи... вернее, выбора дома принадлежит сладкой парочке номер один, Большому Демону и его Тени...
– усмехнулся Гельмут.
– А вот когда вы ткнете пальцем в свое логово, начнется ночь длинных ножей...

– И мы передеремся за возможность занять дом поближе к тебе и Вику...
– захихикала Бренда Стоун.
– Кстати, ты на кого ставишь?

– Болтуны...
– фыркнула я, и, опустив флаер чуть ниже, повела его по второму кругу. Пытаясь понять, в каком из домов мне бы хотелось жить. И ломая голову над тем, откуда об объекте 'А-1' мог узнать Томми...

Остановившись на пороге кабинета, профессор Бергман прищурился, механически пригладил и без того идеальную прическу, одернул пиджак и хмуро посмотрел на генерала:

– Я только что прошел последний контрольный осмотр. Что дальше?

– Здравствуйте, профессор!
– улыбнулся Харитонов.
– Рад за вас! Вот теперь вы смотритесь лет на тридцать моложе. Располагайтесь - теперь мы можем продолжить начатый неделю назад разговор.

– А зачем?
– на лице Бергмана появилась кривая ухмылка.
– Нет, конечно же, в качестве благодарности за бесплатное омоложение я могу с вами пообщаться. Но особого толку от этого я не вижу. Ибо, несмотря на столь неожиданное предложение 'привести себя в порядок' еще 'до начала серьезного разговора', я все равно не собираюсь отступать от своих принципов. Или вы считаете, что в благодарность я должен был броситься вам на шею?

– Я предложил вам пройти эту процедуру не потому, что пытался вас купить. У меня нет необходимости придумывать столь экзотические способы для вербовки...
– усмехнулся Владимир Семенович.
– Те, кто на меня работают, работают или за идею, или по принуждению...

– Есть и такие?
– удивился профессор.

– Да. И достаточно много...

– И вы так спокойно об этом говорите? Зная, что я за человек?
– удивился Бергман.

– А почему вы думаете, что я должен кривить душой? Те, кого я заставил работать, знали, на что шли. И им воздалось по их же делам. Не более. Кстати, ваше досье я изучил, и прекрасно представляю, что вы за личность. Скажу больше: ваше упрямство и болезненная принципиальность мне импонируют. А желание работать только с теми, кого вы уважаете, полностью устраивает. Впрочем, вы это поймете чуть позже. А пока не тратьте время на анализ моего поведения. Я не собираюсь с вами играть. И принуждать ВАС - тоже. Мне кажется, что вы примете нужное мне решение самостоятельно...

– Что ж, посмотрим. Тогда я хочу услышать, что именно вам надо от меня.

– Мне надо, чтобы вы вернулись к работе над проектом 'ACL-312'...

– Смеетесь?
– лицо Бергмана покрылось красными пятнами, а на шее вздулись вены.
– Вы вообще представляете, о чем говорите? Знаете, чем для меня закончилась работа над этим проектом? Восемнадцать лет после ареста и суда я не жил, а существовал! Нищенская пенсия, которой хватало только на оплату коммунальных услуг, питание и одежду! Крайне ограниченный круг лиц, с которыми мне было рекомендовано общаться! Запрет на пользование коммами, локалками и Галанетом!

– Честно говоря, не представляю...

– Я вот тоже не представлял...
– криво усмехнулся Бергман.
– До моего ареста я считал себя чуть ли не полубогом! Как же, сервер моего комма был завален предложениями поработать в самых известных институтах Конфедерации! Суммы, которые мне предлагали за обычную консультацию, поражали воображение! Чуть ли не каждая проведенная мною операция вызывала фурор среди коллег, а принципы моей работы изучали чуть ли не с первого курса института. Согласись я на любое предложение из перемещенных в корзину - и я бы сейчас был миллионером... Однако я был молод, наивен, и искренне считал, что талант должен работать на Человечество! Поэтому... поэтому я стал работать на правительство. А когда его политика слегка поменялась, я даже и не понял, чем это грозит лично мне. Так как корпел над исследованиями и делал дело, которое считал ДОСТОЙНЫМ...

– Человечество - это не только правительство, профессор...
– дождавшись паузы, вздохнул Харитонов.
– Но и простые люди...

– Да. Я это понял во время допросов. Когда 'простые люди', 'добросовестно' выполняющие должностные обязанности, попытались заставить меня оговорить и себя, и десятка полтора своих коллег. Кстати, после суда и вынесения приговора легче мне не стало. Кстати, вы знаете, что такое потрошение ? Знаете, каково просыпаться после того, как тебе очередной раз промоют мозги?

– Очередной раз?
– удивился Владимир Семенович.
– А что, 'потрошений' было несколько?

– Несколько?! А тридцать шесть не хотите?
– взвыл профессор.
– Их повторяли раз в полгода! В первую неделю мая и в последнюю неделю ноября! Где-то за месяц до потрошения у меня начисто пропадал сон и аппетит. И, заодно, интерес к жизни... Ну, а после процедуры я раз пять впадал в кому... Ну, а к кошмарам, которые снятся мне почти каждую ночь, я практически привык...

– Но ведь ваша статья не подразумевает повторного сканирования...

– Это в теории! А на практике... на практике все по-другому! Сканирование используют, как кнут! Чтобы наказывать непокорных. Если бы не мой возраст и состояние здоровья, то меня бы потрошили еще чаще...

– Как же вы умудрились выжить?

– Я загрузил себя работой...
– слегка успокоившись, буркнул Бергман.
– Решил написать книгу. Мысленно. Заучивал наизусть каждую ее главу, предложение за предложением. Правда, после потрошения некоторые куски иногда забывались. И мне приходилось 'писать' их заново... Сизифов труд... Но альтернативы у меня не было... Никакой...