Чтение онлайн

— Очень интересно. Он пахнет лепестками ромашки.

— Да, я думаю, что это один из ингредиентов, хотя готовящая его женщина хранит секрет даже от меня. Говорят, ромашка очень успокаивает.

Русиллин с очевидным удовольствием отхлебнул из своего бокала и добродушно посмотрел на Пена. Видимо, без макового сиропа этот напиток был куда приятнее.

Пен медленно пьянел и разговор становился всё менее связным. Теперь оба брата смотрели на него как кошка или собака, привлечённая запахом еды к столу и следящая за каждым кусочком, съедаемым хозяином, ожидая возможности ухватить свой приз. Когда Пен зевнул, не вполне притворно после обильной еды и неиспорченного вина, они насторожились. Пену стало жарко, хотя в комнате было прохладно, а свет из узких окон посерел и сменился вечерними тенями. Он расстегнул воротник.

Закончив бокал, Пен заметил:

— Действительно очень успокаивает, мой лорд.

— Я расскажу изготовительнице ликёра как он вам понравился, — обещал Русиллин и забрал его бокал обратно к буфету, где снова наполнил его, повернувшись к комнате спиной.

— Грубовато, — заметила Дездемона. — Думаю, что отравление гостей для них дело не обычное. Впрочем, применимо к тебе, большая тонкость была бы потрачена впустую.

Почему она так хорошо в этом разбирается? Пен без труда изобразил широкие от изумления глаза, когда Русиллин вручил ему второй бокал. Его привкус был ещё резче, чем у предыдущего.

— Они ни упускают ни единого шанса, не так ли? — промурчала Дездемона, в тот момент, когда напиток во рту у Пена приобрёл отвратительный вкус.

— И что мне делать теперь? — спросил начавший впадать в панику Пен. Меня скоро стошнит.

— Продолжай игру. Теперь ты можешь впасть в пьяное оцепенение. Уверена, ты такое видел.

Не только видел, но и испытывал, хотя и всего лишь однажды. Похмелье, как и повешенье, было одним из благотворных уроков, тронувших его юное сердце.

— Вы можете использовать эту настойку как снотворное, — пробормотал Пен.

— Это точно, — сказал Кли отпивая из почти полного бокала.

Пен снова зевнул, на этот раз шире.

— Простите, м'лорд… — пробормотал он и позволил голове упасть на сложенные на столе руки. В комнате наступила тишина.

— Слёзы Бастарда, что теперь? — воззвал он к Дездемоне.

— Оставайся безвольным. Если они будут думать, что их план удался, они не станут затрудняться связывать тебя. — Пауза. — Не то, чтобы нам можно было сильно помешать связыванием, но зачем создавать лишнюю работу?

Наконец, прозвучал голос Русиллина:

— Он отключился? Проверь его глаза.

Кли довольно болезненным образом поднял голову Пена за волосы и оттянул веко. Пен подавил вскрик и попытался закатить глаза.

— Не совсем, — верно определил Кли, — Но я думаю, что скоро будет.

Он тяжело вздохнул:

— Ты готов?

— Давай заканчивать это дело.

Они вдвоём подняли Пена с его стула и потащили, положив обе его руки на свои братские плечи.

— Ха, — буркнул Кли, — Лорд Пастух не так лёгок, каким кажется.

— Эти жилистые типы могут иногда одурачить тебя, — заметил Русиллин. — Я уже начал думать, что он никогда не свалится.

Пен подумал, что для заговорщиков они звучали не слишком страстными. И даже особенно возбуждёнными. Он даже немного расстроился из-за этого. Весь испуг достался ему. Он позволил своим глазам приоткрыться.

Вместе они перетащили его в галерею, всю скрытую вечерними тенями, хотя небо ещё бледно светилось и только начали появляться первые звёзды. Вниз по задней лестнице. Ниже уровня двора, дальше по более узкой и тёмной лестнице, стены местами были одеты камнем, а частично казались вырубленными прямо в скале. В то время как Кли поддерживал безвольное тело Пена, Русиллин отцепил от пояса ключи и отпер крепкую деревянную дверь. Они втащили Пена внутрь, после чего Русиллин закрыл и запер её.

— Не следовало ли нам попытаться бежать? — торопливо спросил Пен.

— Скоро. Их двое. Шанс должен быть хорошим или его легко будет потратить впустую.

Пен подумал, что их тоже двое, или возможно тринадцать, если считать львицу и кобылу, но он всё равно чувствовал себя в меньшинстве. Он чувствовал себя в меньшинстве даже в сравнении с одним Русиллином.

Пену было не ясно, притащили ли его в подвал, на склад, оружейную или в темницу. Длинное помещение частично подходило под все эти описания. Потолок поддерживали опирающиеся на колонны каменные арки, достаточно изящные для небольшого дартакианского храма. Вдоль верхнего края выходящей к озеру стены тянулся ряд зарешеченных окон, похожих на ряд месяцев, через которые в помещение попадал серебристый сумеречный свет. Несколько пик стояли в паре деревянных подставок. Везде были бочки и ящики, но вдоль одной из стен лежала старая солома, над которой висели отвратительные кандалы. Хотя в них никто не был закован и они были довольно ржавыми, это не слишком успокаивало.

Браться отволокли Пена в дальний угол помещения и не слишком аккуратно бросили на холодный каменный пол. Он дёрнулся и слегка повернулся, увидев близкий свет водных ворот. С этой стороны они представляли собой широкий каменный скат, спускающийся к низкой и широкой каменной арке, у основания которой спокойно плескалась вода. Железная решётка сейчас была поднята и скрыта в глубине толстой стены, тяжёлые двери — открыты. На кромку был наполовину вытащен ялик, вёсла установлены в уключины. На закруглённом потолке плясали слабые отсветы.

— Давай прибавим света для нашего дела, — сказал Русиллин, Кли вынул из поясного кармана огниво и склонился над рядом негорящих сальных свечей, стоявших вдоль ската и защищённых от ветра грубыми стеклянными сосудами. Вскоре засветились полдюжины жёлтых дымных огоньков, которые, как понял Пен, мало что меняют для него. Потеряна ещё одна возможность для заминки?

Когда Русиллин ненадолго повернулся спиной для того, чтоб осмотреть свои запасы, Пен получил возможность повернуть голову, но из интересного в его поле зрения попал только старый набитый шерстью матрас, лежащий на полу неподалёку, подушку и сложенное в ногах одеяло. Так почему же я не лежу на нём? Если это были добрые похитители, берегущие своих жертв, пока некий злой торговец не приедет за ними по озеру, почему матрас лежит не под кандалами?

Он заставлял себя оставаться безвольным, хотя продолжал прищурившись смотреть на братьев, которые вернулись и задумчиво рассматривали его.

— Это было просто, — сказал Кли. — Как ты и сказал, дай ему возможность прийти к нами. Как телёнка на базар.

— Я бы сказал, несколько невинно, — заметил Русиллин.

— Немного глупо. Чтож, Лорд Пастух, — Кли ткнул Пена ногой. — Сожалею, но деваться некуда.

— Он не почувствует боли. Ты или я?

Русиллин держал в руке длинный кинжал, извлечённый откуда-то из сложенного оружия. Свежезаточенное лезвие блестело.