Шрифт:
Пролог
— Прохладно, — поёживаясь, пробормотал Алексей, откинув плащ и нехотя расстёгивая молнию спальника. Небольшой костерок, разложенный ночью для уюта, уже давно потух, слегка дымясь остатками ольхи. Дохнул пару раз в ладони, растёр заспанное лицо. «Зато комары не донимали» — с удовлетворением вспомнилось удачное ночное бдение.
Рыбалка без традиционного русского «возьмём с собой три литра и можно не выходить из автобуса» была одна из немногих отдушин, когда можно спокойно расслабиться и хоть немного побыть самим собой. Шумные компании с застольями неизменно вызывали стойкое отвращение, специфика рода занятий, так сказать. Общения, самого разнообразного, с избытком хватало и на работе — в службе технической поддержки. Кто знает — поймёт, а кто не знает, тому лучше не рассказывать, для здоровья полезней. Вот и старался, если выдавался редкий выходной, в одиночку выбраться на рыбалку, взяв только рюкзак, снасти, термос, армейский котелок и спальник, тем более повод был соответствующий — май на дворе, по ночам стал кормиться крупный сом.
Разминая изрядно одеревеневшие за ночь мышцы, неторопливо спустился к воде и тихонько приподнял тяжёлый садок. Два усатых сома — трофеи ночной охоты шумно затрепыхались, недовольно шевеля усами и грозно разевая щетинистую пасть.
«Чёрт, а тяжёлые! Кажись, килограмм на восемь потянут. Ладно, дома отдельно взвешу» — быстренько прикинул вес и бережно опустил в воду.
Река жила обычной майской жизнью. Утреннее солнце наконец-то проглянуло сквозь набежавшие за ночь тучи. Окрестные лягушки мигом воспрянули духом после прохладной ночи и завели многоголосый брачный концерт с новой неистовой силой.
«Вот надрываются, природа-мать» — невольно усмехнулся дружным лягушачьим раскатам. — Однако это ж неспроста, тучка вон над лесом рисуется уж больно подозрительная. Надо бы сматываться в темпе. Цигель, цигель…». Как бы в подтверждение на противоположной стороне реки над лесом глухо пророкотал первый раскат грома.
«Люблю грозу в начале мая, когда весенний, первый гром, как долбанёт….Однако ускоряемся. До остановки минут сорок топать, да и то быстрым шагом. Сверху-то плащ наброшу, не промокну, а вот потом скакать по лугу в грозу как-то не хочется» — комком свернул спальник и запихал в рюкзак.
Предвещая нешуточный ливень, дунул резкий холодный порыв ветра, неприятно холодя лицо. Деревья тревожно зашелестели молодой едва проклюнувшейся майской листвой. Спокойная с ночи речная вода подёрнулась мелкой рябью. Поперхнувшись на особо сложном брачном аккорде, лягушки затихли как по команде.
Чертыхнувшись, быстрой трусцой спустился к реке. Снял с ивовой рогатульки короткий спиннинг и выдернул садок из воды. Рысью рванул вверх по берегу к месту ночёвки, отряхивая на ходу садок с бессильно бьющимися сомами.
«Так, рыбу прямо в садке в целлофановый пакет, сверху и снизу крапивой, часа два спокойно полежат, не протухнут, да и прохладно сегодня с утра. А крапивы молодой тут видимо-невидимо. Можно ещё и для зелёных щей нарвать домой…» — хозяйственно размышляя, упаковал рюкзак.
Уже рядом бабахнуло так, что сердце испуганно ёкнуло. «Синоптики хреновы. Дождь ведь только завтра обещали. Да и то местами. Видимо, здесь то самое место». Впопыхах надев рюкзак, накинул сверху шуршащий непромокаемый плащ и зашагал краем берега.
Майская толком не просохшая глинистая земля слегка чавкала под разношенными берцами. Заморосил мелкий холодный дождик. Оскальзываясь на ходу, торопливо оглянулся назад. Громыхающая сизая туча уже накрыла место ночёвки.
«Небольшая фора по времени ещё есть, сейчас в лесок зайду, а там ходу и ходу. Главное, чтобы гроза на открытом не застала. Кажись я сейчас самый высокий предмет» — перешёл на лёгкую трусцу.
По плащу часто забарабанили тяжёлые капли. Спасительные деревца быстро приближались. Немного ускорил темп и забежал в густой мокрый осинник. «Ну вот, первая часть пути прошла. Теперь чуть отдышаться и вперёд» — устало прислонился спиной к осинке.
По листьям зашелестел дождь. Макушки беспомощно трепетали под порывами ветра. Грозовой фронт разошёлся не на шутку, проходя где-то совсем невысоко. Раскаты грома то и дело чередовались вспышками молний.
«Да уж. На грозу конечно лучше смотреть дома из окна в спокойной обстановке. Присесть, что ли? Вроде бы не должно долбануть. Куча деревьев и все высокие. Пережду немного, а там посмотрим. Чёрт, телефон выключить забыл!» — мелькнула судорожная мысль.
Неловко задрал мокрый плащ и торопливо вытащил мобильник. Очередная вспышка молнии бабахнула прямо над головой. Тело судорожно выгнулось. Уже падая и теряя от боли сознание, остатками гаснущего разума осознал, как мир вокруг переливается тончайшей мыльной плёнкой, наслаивая на окружающие деревья пустынный песочный пейзаж.
Глава 1
— Кажись обошлось, — с трудом сплюнул из пересохшего рта. Накатила тошнота, во рту ощущался противный металлический привкус. Превозмогая сильную слабость во всем теле, неловко присел, с досадой скидывая налезающий на глаза капюшон.
— Однако… — потрясённо огляделся по сторонам. Вместо слякотного дождливого осинника вокруг простиралась натуральная пустыня. Мгновенно пробил холодный пот. Скинул надоевший плащ и с трудом приподнялся на ноги.
До самого горизонта тянулись унылые песчаные барханы. Не веря своим глазам, вскарабкался по вязкому песку и растерянно огляделся. «Это как, вообще? Как это вообще может быть?»
Кроваво-красное солнце величаво закатывалось за горизонт. Тени от барханов неторопливо удлинялись, накладываясь друг на друга. Непривычная городскому жителю оглушающая тишина буквально давила на уши. Собственная густая тень контрастно выделялась на фоне песка. Почему-то знакомая неизменная вещь странным образом успокоила и вернула чувство реальности. С трудом скинул тяжёлый рюкзак и заглянул внутрь. Сомы, заботливо переложенные крапивой, лежали на своём месте. Безвольно опустив рюкзак, улёгся на прохладный песок и безучастно уставился в вечернее небо.
Сознание медленно выстраивало цепочку развития событий. «Похоже, молния. Электрический разряд в мобильник. В осиннике и посеял. Ничего другого быть просто не может. Никаких розыгрышей и съёмок скрытой камерой. Что-то похожее, по слухам, было у американцев. Кажется, во время войны исследовали мощные электромагнитные поля. По-моему, эсминец назывался «Элдридж». Вроде бы тоже вместе со всей командой исчез во время испытаний из одного места и появился в другом, за сотни километров. С командой ещё потом всякие непонятки творились. Историю, конечно, замяли и объявили очередной журналисткой уткой. Но мне-то что теперь делать? Дома ведь скажут загулял парень. Искать начнут. А с работы выпрут, как пить дать. А я тут, и на ночь глядя. Останусь, пожалуй, здесь до утра, а там и осмотримся».