Демон против люфтваффе
Шрифт:
Следующим видением стали безукоризненно отутюженные брюки в ярде от моего потного носа. Путешествие взглядом к лицу обладателя брюк завершилось меж бровей коменданта авиабазы. Его лицо перекошено в таком гневе, что на секунду показалось - пристрелит. За что? Ну, шлемофон остался в кабине, ну, лежу на траве перед старшим по званию, честь не отдаю. Делов-то...
– Пилот-офицер, как вы смеете позволять себе такое?
– у мистера Ричардсона даже голос дрогнул. Щёки и рот сведены в жуткой гримасе, будто размякли лицевые кости.
– Здесь Англия! Потрудитесь летать где положено, а не по газонам! Я представлю рапорт винд-лидеру Бадеру о вашем наказании!
Я перевернулся к "Спиту" и нервно заржал. Повреждённая нога шасси, на последних метрах мучений лишившаяся остатков покрышки, проскребла в идеальном газоне мерзкую борозду чрезвычайно неуставного вида. Комендант удалился, излучая эманации недовольства столь мощно, что, наверно, долетело до Букингемского дворца. У каждого своя война: мне - "Мессеры" сбивать, у него - за газонами следить. Без зелёных лужаек Англия совсем не та...
Бадер рывком поднял меня с земли, стиснул, прижал к себе как девицу, не брезгуя запахом конского пота, пропитавшего свитер и куртку. Испания и Польша - цветочки по сравнению с каруселью о двенадцати "Мессершмиттах" и двух лобовых атаках за день.
– Молодец! Клянусь дьяволом!
– он даже трубку не прихватил.
– Конечно, ошибок нахомутал... Но первый боевой вылет и сразу - управление восьмёркой! Мать твою! Справился, демон!
– Босс, а можно мне кличку поменять? Демон как-то лучше чем Дабл... Хоть и немного созвучно.
Митч примчался, несясь по траве как спаниель за дичью, цокнул языком, увидев пулевые отметины на шасси и фюзеляже.
– Сэр! Слышал - сбили?
– Наверно, один на двоих с Майклом. И надо, чтобы земля подтвердила, - при мысли об открытом боевом счёте в первом же вылете, пусть даже в группе, на морду наползла дурацкая радостная ухмылка, которую согнал, сжав губы и брови.
– Зенитчики тоже могут заявить права.
Вторым номером к финишу прискакал оружейник.
– Как пулемёты, сэр?
– Не отказали. Расстрелял патроны до последнего.
– Оу!
– вякнул сержант и опрометью кинулся к крылу.
– Проблема?
– Не знаю, сэр. В "Спитах" случается, что пулемёты заедают. Если в системе остаточный воздух, могут последние выпалить на земле. Тогда успевай спрятаться... Нет, всё в порядке. С боевым крещением, сэр!
Знал бы ты, сколько их у меня было.
"Точно!" - поддакнул Ванятка, гордый за нас обоих.
Глава восемнадцатая. Битва за Англию
Я потерял две машины и одного человека. Об этом заявил на разборе полётов у Бадера в присутствии других лётчиков крыла.
– Не вижу причин для посыпания головы пеплом, - пресёк самобичевание наш лидер.
– Во-первых, два или три звена должен вести в бой командир эскадрильи, его отсутствие у самолётов в момент объявления тревоги - издержки организации, а не ваша вина. Во-вторых, гунны не досчитались двух "Мессершмиттов" и двух лётчиков, один убит, другой спасся с парашютом и попал в плен. Наконец, вы связали боем прикрытие, задержали "Юнкерсы", позже потрёпанные "Харрикейнами" 601 эскадрильи.
– Разрешите, сэр?
– поднялся Джонсон, мой спутник по памятному прибытию в Тангмер.
– Мы сделали главное, когда увели прикрытие. Обстреливали "Юнкерсов", нанесли повреждения. Сбиты три пикировщика, они все засчитаны в актив эскадрильи Толстого Баджера. Не справедливо!
Любитель крикета и поло взволнован результатами боя? Что-то новое в британском клубе джентльменов КВВС.
– Да, Джеймс. Правила едины - кто стреляет и попадает, тому и баллы. Не переживай, на твой век войны хватит. Тем более "Харри" тоже потеряли машину от огня хвостового стрелка. "Юнкерсы" умеют огрызаться.
Джонсон сел, крайне недовольный. Коммандер прямо намекает на его не лучшие в эскадрильи лётные успехи. Как знать, остался ли бы он живой после атаки на "Юнкерс". Думаю - да. В каше с "Мессершмиттами" он не сбежал из боя и не привёз ни единой дырки. Мне бы так... Зато наш мальчик из золотой молодёжи уязвлён. Пусть выплеснет злость на врага.
Тот налёт был пробным и достаточно удачным для немцев - "Штуки" отбомбились по промышленным объектам к юго-востоку от Лондона. Что происходит после хорошего удара пикировщиков, я видел в Испании и не хочу созерцать это вновь.
Теперь они налетают часто, используя каждый погожий день, иногда по два-три раза. Бомбы несут "Юнкерсы-87", "Юнкерсы-88", "Хейнкели" и "Доренье", прикрываемые "сто девятыми". Говорят, что "Мессершмитт-110" может бомбить, а потом работать полноценным истребителем, на первых порах с бомбами я его не увидел.
У нас произошли изменения. Теперь Бадер не руководит по рации с командного пункта, а летает с нами. Указания - кого увидел радар, куда лететь и с кем бороться - дают дежурные офицеры из секторов командования, каждый в среднем управляет четырьмя эскадрильями. Главное, что большая часть лётного состава проводит дни непосредственно у диспетчерского пункта, развалившись в креслах и обтекая каплями пота под летним солнцем. По уставу запрещено снимать сбрую спасательного жилета, и мы несём службу на пятой точке, надев на шею жёлтый хомут, невероятно похожий на лошадиный. Команда на взлёт приходит достаточно рано - гунны ещё висят над побережьем Франции, а мы уже запускаем моторы.
Построение в воздухе, то самое - идиотская шеренга, не предусмотренная письменами сэра Даудинга, обычно объединяет и "Спитти", и "Харри". В первые секунды особой разницы нет - у нас по восемь пулемётов. Открывая огонь, британский истребитель похож на нитку ёлочной гирлянды, а рыжие нити трассеров на мишуру.
Мы выдерживаем первую атаку "Мессеров", не нарушая шеренги, и, словно рыцари Камелота, единой линией несёмся прямо в лоб бомберам, одновременно стреляя из сотен стволов. Кроме пикировщиков, у германских самолётов в носу - прозрачные небронированные фонари. Даже представить трудно, какая радость накатывается на немецких летунов, защищённых от пуль лишь тканью комбинезона! Атакуя в лоб, мы стремимся убивать именно пилотов и штурманов. Как показывают осмотры обломков, это частенько удаётся.
В последний миг перед столкновением - баранку управления резко от себя, чтобы "Спит" нырнул вниз и выскочил ниже оперения бомбера, в мёртвой зоне для хвостового стрелка. Взгляд назад - насколько сломался их плотный строй от тёплой британской встречи, крутой разворот, сразу же разбираясь по четвёркам и парам. "Харрикейны" толпой устремляются в погоню за бомбардировщиками, выходя на атаку сзади-снизу, а Бадер вздёргивает нас вверх, ближе к объятиям "Мессершмиттов". Некоторые гунны ввязываются с нами в свалку и развлекают боем, где довольно часто никто не погибает, отделываясь дырками в фюзеляже и крыле, а другие начинают охоту на наших деревянных коллег, настигая их в пикировании, пока "Харрикейны" долбят по бомбардировщикам. И так - каждый день, иногда по нескольку раз.