Чтение онлайн

Лоренцо не усомнился, что послание предназначалось конкретно ему…

Кое-кто из искателей Барселонской Особой мельком встречался с Сото в дальнейшем. Его запоминающееся лицо видели то среди байкеров, то среди наемных тирадоров, которые нанимались на службу высокопоставленным гражданам, не носящим духовного сана. Но ни в Барселоне, ни в ее окрестностях Сото больше не появлялся.

Торо пришлось оставить за пределами городской черты. Кататься по улицам Мадрида на столь приметной технике, да еще после того, как ты надавал по морде не каким-то подзаборным пьянчугам, а самим Охотникам, было очень рискованно. Охотники, в отличие пьянчуг, являлись на редкость обидчивыми парнями, и помириться с ними, угостив выпивкой, было невозможно. За Торо согласился приглядеть крестьянин из пригорода. Он получил от Сото небольшой задаток и обещание щедрого вознаграждения, если по возвращении владельца с байком будет все в порядке; деньги у Мара пока водились, но тратить их он решил только на самое необходимое.

К сожалению, байк был не единственной яркой отличительной приметой Сото, и дабы соблюсти полную конспирацию, тирадор приобрел у уличного торговца большие солнцезащитные очки, обязанные скрыть от любопытных взглядов приметное лицо тирадора. Стекла на очках, добытых, по всей видимости, на ближайших раскопках, были в царапинах и трещинах, но Сото не обратил на эти мелочи внимания – щеголять сей модной безделушкой на людях он особо не собирался.

Мара знал, где в Мадриде искать Рамиро ди Алмейдо, так как не раз лично сопровождал сеньора Диего в его поездках к сыну. Рамиро жил в неприметном двухэтажном доме на улице дель ла Круз, неподалеку от плаза Майор – центральной площади Мадрида, на которой проходили городские праздники, а также аутодафе: публичные Очищения Огнем самых знаменитых отступников Мадридской епархии. О последних мероприятиях, в частности, свидетельствовало не смываемое дождями пятно копоти в той части площади, где устанавливалась тесная клеть с заключенным в нее отступником, в страхе ожидающим, когда Главный магистр епархии предаст его душу очистительному огню.

Один из воинских принципов, которым Сото Мара пренебрег по выезде из Сарагосы и который после стычки на дороге вертелся у него в голове постоянно, гласил: «Покидая свой дом, веди себя так, как будто видишь врага». Своего нового врага Сото перестал недооценивать со вчерашнего вечера. Теперь тирадор видел недругов повсюду: в каждом встречном прохожем, в каждом лавочнике или извозчике, даже в женщинах; разве только не в детях. Весьма вероятно, что за домом человека, чей отец угодил в застенки Инквизиции, Охотники также организовали круглосуточное наблюдение, поэтому просто подойти и постучать в дверь к Рамиро было бы крайне опрометчиво. И несмотря на то, что Мара спешил увидеться с молодым сеньором, он не поленился неприметно побродить по округе и подтвердить свои догадки.

Или наблюдение было устроено очень искусно, или его и впрямь не было, но только наметанному глазу Сото так и не удалось выявить ни подозрительных широкоплечих типов, ни их громоздких внедорожников, ни других характерных примет слежки. Грамотнее всего было бы дождаться темноты, когда народ на улице рассеется, после чего обнаружить вражеское наблюдение станет куда проще. Но время неумолимо уходило, и Сото решил действовать. И только подойдя к крыльцу, он вдруг вспомнил, что на дворе полдень, а раз так, значит, государственный служащий Рамиро ди Алмейдо скорее всего находится сейчас в Академии. Упрекая себя за то, что после ареста сеньора стал ужасно рассеянным и начал забывать элементарные вещи, Мара направился к Оружейной Академии, расположенной неподалеку от плаза Майор в окрестностях Меркадо де ла Кебада – главного мадридского рынка.

О том, чтобы проникнуть в Оружейную Академию, не могло идти и речи, и Сото с раздражением подумал, что как ни крути, а придется дожидаться окончания служебного дня. Однако ему повезло: он еще не успел дожевать в ближайшем трактире тапас [5] , как увидел в окно Рамиро, выходящего из ворот Академии. Молодой ди Алмейдо огляделся по сторонам и быстрым шагом припустил куда-то по улице. Сото торопливо расплатился с трактирщиком и ринулся за Рамиро вдогонку…

– Прошу прощения, сеньор Рамиро! – окликнул Сото спешащего инженера. По всей видимости, он торопился в более презентабельную, нежели рыночный трактир, закусочную, что заметил Мара неподалеку от Академии по пути сюда.

Рамиро обернулся и в недоумении уставился на окликнувшего его человека. Сото догадался, что инженера смущают его солнцезащитные очки, и на мгновение приподнял их, продемонстрировав свои примечательные раскосые глаза…

Испуг Рамиро оказался настолько очевиден, что Сото забеспокоился, как бы тот не заголосил на всю улицу и не бросился от него наутек. Взгляд молодого ди Алмейдо забегал, как у застигнутого врасплох карманника, ноги подкосились, а рот открылся, будто у вытащенного из воды карася. Казалось, Рамиро пытался в чем-то оправдаться, но не находил нужных слов.

– Что тебе нужно? – не спросил, а скорее взвизгнул он, пятясь от приближающегося к нему Мара.

Испуг молодого сеньора объяснялся просто: последний раз, когда Рамиро видел старшего тирадора своего отца, в руках у того была отрезанная голова Марко ди Гарсиа. Разумеется, если тебя неожиданно окликает на улице такой отъявленный головорез, тут волей-неволей испугаешься.

Сото и в голову не приходило, чем вызван этот испуг на самом деле…

– Я искал вас, сеньор, чтобы передать послание от вашего отца, – кивнув в знак приветствия, сказал Мара. – У него большие неприятности… Где мы могли бы поговорить?

Похоже, до Рамиро наконец-то дошло, что папашин телохранитель прибыл не за его головой, поэтому волнение инженера несколько улеглось. Но приближаться к Сото он все равно опасался.

– Ты сказал «проблемы»? – переспросил он дрожащим голосом. Мара молча кивнул. – Ну, хорошо… То есть, конечно же, ничего хорошего… – Рамиро нервно вздрогнул. – Я хотел сказать «хорошо, пойдем со мной»… Меня отпустили на обед, и, если не возражаешь, мы могли бы поговорить вон в той забегаловке…

– …Итак, что же случилось с отцом? – спросил Рамиро, когда они с Сото уединились в кабинке трактира, цены в котором, как отметил Мара, были на порядок выше, чем там, где он недавно перекусывал.

Сото доводилось на своем веку служить гонцом, приносящим дурные вести, в том числе и скорбные. Поэтому реакция Рамиро, не столь крепкого духом, как его отец, прогнозировалась тирадором уверенно: глухой ступор или нервное возбуждение. Однако хваленое чутье Мара уже в который раз за истекшие сутки дало осечку – молодой сеньор отреагировал на печальные новости довольно спокойно, намного спокойнее, чем даже на неожиданную встречу с посланником из Сарагосы.

– А ведь я предупреждал его, что он доиграется! – проговорил Рамиро, не отрываясь от еды. – Давно предупреждал! Хорошо, что все прошло тихо… Ладно, я что-нибудь придумаю. Догадываюсь, каких людей отец просит меня потревожить. Сегодня же вечером я наведаюсь кое к кому из них, но… ты понимаешь, что здесь ничего конкретного обещать нельзя.