Демон
Шрифт:
Пенни рухнул, он находился сейчас в сидячем положении, левая рука была парализована. Он сидел и смотрел, как Виктор, шатаясь, встает на ноги и бросается вперед.
Пенни толчком поднялся на колени, он оглядывался в поисках второго куска сердце. И увидел его. У основания стены вблизи входа. Но у него действовала сейчас только одна рука. Он не мог бросать и держать нож одновременно. А отложить нож было бы самоубийством.
Прислоняясь к стене для поддержки, Пенни поднялся и стал отступать, пока не оказался рядом с куском золота и его содержимым неприятного серого цвета. Он занес ногу и с силой ее опустил, раздавив половину сердца на мелкие кусочки.
— Она была ничем, — прошептал Пенни. — Поганая сумасшедшая старуха, вот и все. Ничего больше.
Он оглянулся через плечо, на темный коридор, где за поворотом располагалась гостиная. Опять перевел взгляд на Виктора.
— Она была дерьмо. И сумасшедшая.
Виктор бросился на него.
Пенни повернулся и побежал. Виктор нагонял его. Завернув за угол со всей скоростью, которая в нем оставалась, Пенни резко остановился и прижался к стене. Затаив дыхание, крепко сжал маленький поясной нож…
В темноте он считал про себя. Раз, два.
Виктор появился из-за угла, миновал Пенни, и тот сразу зашел ему за спину. Ударив Полтаву ногой в коленный сгиб сзади, он свалил его на пол — в коленопреклоненное положение. И перерезал убийце горло от уха до уха.
Эпилог
Сентябрь 1985
Токио
На рассвете, после ночи проливного тайфунного дождя, Рэйко Гэннаи вошла в спальню на втором этаже своей виллы и преклонила колени на большой белой подушке. На ней было формальное шелковое кимоно, розовое с голубым, — ее свадебное одеяние. Волосы, коротко подстриженные недавно в знак того, что она вдова и больше не выйдет замуж, скрывались под голубой шелковой повязкой.
Подушку окружала новая ширма — четыре шеста с тонкими белыми занавесями. Полированный дубовый пол устилали татами и несколько слоев белой хлопковой ткани, поверх всего лежало красное покрытие из фетра.
Слева от ширмы стоял за простым белым экраном Ода Синдэн, маленький одноглазый врач. Он был одет в полностью белый формальный костюм самурая феодальных времен: куртка с широкими плечами и без рукавов, свободные брюки, кимоно. В руках Синдэн держал обнаженный самурайский меч с белой рукояткой.
На полу перед Рэйко Гэннаи стояла тати-осики, тонкая деревянная пластина с четырьмя длинными ножками. На ней располагалась чашка с сакэ, две бамбуковые палочки для еды и тарелка с морскими водорослями и тремя кусочками маринованных овощей.
Потянувшись направо, она взяла с низкого деревянного столика шифрованную телеграмму и сквозь набежавшие слезы перечитала ее последний раз. Прислал телеграмму Виктор Полтава.
«По приказу Уоррена Ганиса я убил вашего сына, который был Аикути.»
Рэйко Гэннаи поднесла телеграмму к пламени свечи на столике, потом уронила запылавший листок в маленькую неглазированную посудинку. Да, я сказал Виктору убить Аикути, подтвердил Уоррен, но, клянусь, я не говорил ему, что убить нужно Хандзо. Вероятно, Виктор что-то неправильно понял.
Дураки и трусы прибегают ко лжи, а Уоррен и дурак и трус. Естественно, он хотел отомстить. Рэйко Гэннаи пыталась убить его жену Акико, и Ганис ответил на это. Полтава был всего лишь инструментом.
Рэйко Гэннаи оказалась неразрывно связанной с мертвым убийцей. К тем, что выковал эту связующую цепь, относились таиландский полицейский Чакри, находящийся сейчас под арестом, слепая Ханако, лежащая под охраной в одной из больниц Бангкока, американский журналист Мейер Уэкслер. Акико, разумеется. А главное — лорд Ковидак, посредством его опаснейшей книги.
Рэйко Гэннаи трудно было осознать, что Виктор мертв. Она привыкла видеть в нем несокрушимую и вечную силу. Но смерть — это черный верблюд, который преклоняет колени перед вратами всех и каждого.
Вот из-за этой-то связи с ним правительство ее и не поддержит, хотя все, что она делала, делалось ради «Мудзин». Полтава был самым разыскиваемым преступником в мире. Он совершил преступления против японского народа. Контакты Рэйко с ним нельзя отнести к легитимным средствам защиты японского бизнеса.
Уже по этой причине ей придется вынести позор и унижение уголовного суда, впервые в истории «Мудзин» это произойдет с теневым правителем компании.
Они стал также камнем на шее Уоррена Ганиса. У американской полиции были вопросы об их сотрудничестве, об убийстве родителей Ганиса сорок лет назад, о его поведении в секретном тюремном лагере. Рэйко Гэннаи нисколько не удивилась, когда лопнула сделка с «Баттерфилдом», на чем «Мудзин» потерял больше сорока миллионов американских долларов.
Уоррен перестал приносить пользу компании.
Как и Рэйко Гэннаи. Ибо, сказал ей Тэцу Окухара, когда американец убил Они, он убил и тебя.
С нею Тэцу Окухара, новый президент «Мудзин», обошелся достаточно грубо. Для нее больше нет места в компании, сказал он. Она не сумела ликвидировать книгу Ковидака, и это непростительно. Рэйко Гэннаи располагала неограниченной властью, следовательно, павший на них позор должен достаться ей.
На ней ответственность за то, что «Мудзин» сейчас расследуют правительства и журналисты в Америке, Англии и Европе.
— Возраст уменьшил твои возможности и увеличил недостатки, — сказал ей Окухара. — Бесчестье, которое ты навлекла на «Мудзин», будут помнить долго. Никто тебя не боится. Теперь ты вызываешь только презрение.
Однако Ода Синдэн напомнил отчаявшейся Рэйко, что решение ее проблем существует. Ей следует вспомнить, что она самурай, то есть совершенно особое существо. И поступить, как подобает самураю.
Он сказал: ты должна стереть этот позор с «Мудзин», со своей семьи, с Гэннаи, семьи твоего мужа. А путь существует только один. И он умолк, ожидая, как она отреагирует.