Демон
Шрифт:
В голове уже приятно гудело от пива. Адам по-прежнему сидел на полу балкона и обалдело таращился через столбики ограды. Такого фильма он еще никогда не видел. Время от времени он вскакивал и для лучшего обзора подбегал к телескопу.
Крис никогда в жизни не чувствовал себя таким беспомощным. Но приказы Сирокко были предельно точны. Он должен оставаться на месте, пока она за ними не придет. Что ж, вон она там — лишь темное пятнышко во главе немыслимой армии. Быть может, ему следовало выбраться к воротам «Юниверсал» и проскользнуть мимо Геи, пока она билась со змеей? Особого смысла не было, да и побуждения к этому Крис не чувствовал.
«Кто-нибудь за тобой придет», — сказала тогда Сирокко.
Хорошо бы кто-нибудь сюда добрался.
Тут-то Габи и хлопнула его по плечу.
Крис выронил бутылку пива, которая мигом разлетелась по всей мраморной террасе. Увидев битое стекло, Адам рассмеялся. Совсем как в «Трех простофилях».
— Крис, ты трезв? — спросила Габи, и глаза ее сузились.
— Вполне.
— Тогда слушай, что ты должен сделать.
Она сказала. Много времени не ушло. Не очень сложно, но довольно страшно. «Целый год я тут торчал, — подумал Крис. — Целый год ни черта не делал — только болтал с ребенком. А теперь я должен сделаться супергероем».
Тут он понял, что сейчас захнычет, и торопливо кивнул.
Габи испарилась.
Крис поспешил к Адаму, взял его на руки и как мог радостнее улыбнулся.
— Пойдем прогуляемся, — сказал он.
— Не хочу. Хочу дальше смотреть, как Гея дерется.
— Потом посмотришь. Прогулка будет еще интересней.
Адам явно сомневался, но ничего не сказал, когда Крис поспешил вниз по лестнице — мимо спящих тел Ампулы, Русалки и всех остальных домашних слуг. Выскочив в заднюю дверь, он устремился б лес жил.
В середине прохода Гея помедлила. Что-то шло не так.
Разум ее был раздроблен, но Гея уже привыкла и знала, как с этим справляться. Все больший ее процент концентрировался в этом теле. Борясь со змеей, она уже почти ни о чем другом подумать была неспособна. То же самое — когда она сосредоточивалась на самоисцелении.
Но теперь происходило что-то еще. Сейчас она разберется. Громадный лоб задумчиво нахмурился.
И тут послышались крики. В то же самое время другая группа титанид, организованная в оркестр горнов и барабанов, принялась исполнять исключительно громкий номер и замаршировала к востоку. Таким образом, Сирокко осталась одна, почти в километре перед своей армией.
Так-так, прикинем. Первая группа титанид теперь, должно быть, почти у ворот «Дисней». Эта новая направляется к «Голдвину». Не рассредоточивает ли Сирокко свои силы, готовясь к атаке?
Послышалось двенадцать хлопков. Гея подняла взгляд и увидела, как с запада на восток снова летят крошечные самолетики. Этот фактор тоже следует учесть. Самолеты миновали Свистолет... а тот вдруг почему-то показался Гее короче. К тому же пузырь пускал не то дым, не то пар...
Тут Гея сообразила. Свистолет казался короче, потому что он двигался к ней. И прямо у нее на глазах он еще больше спрямил курс, направляясь чуть ли не вертикально вниз. Затем с его хвоста полились тонны балластной воды, и дирижабль стал подниматься все выше, пока не превратился в массивный круг на фоне желтого неба. Тогда он снова пошел вниз.
«Пар» на поверку оказался вылетающими из верхних вентиляционных отверстий херувимами, а также мириадами существ — большинство не крупнее мыши — что выпрыгивали с боков, опускаясь на концах крошечных парашютиков. Эвакуация шла полным ходом. Зрелище было устрашающее, особенно в сопровождении жуткого звука: надсадного, скорбного воя, от которого у Геи отвисла челюсть.
То был предсмертный вопль дирижабля.
Лютер стоял в одиночестве на верху стены — неподалеку от своей часовни у ворот «Голдвин». Все выходило так, будто он остался в стороне от событий.
Лютер знал, что жить ему осталось недолго. Он безропотно терпел раны, оказавшись в лапах Коллегии кардиналов папы Джоанны, долгое время после триумфа Кали удостаивался невнимания Геи. Лютер оказался вне круга приближенных — и это было больнее всего. Ибо все, чего ему хотелось, — это служить Гее.
Он наблюдал за битвой Геи со змеей. Гея победила, а он не почувствовал ни радости, ни боли.
Затем он увидел, как свой заход делает дирижабль...
И в этот самый момент, прежде чем богиня взглянула в небо, какая-то малая часть его разума, по-прежнему настроенная на мысли Геи, уловила ее сомнения.
Лютер пал на колени. Он терзал свою плоть и молился.
Разум Лютера был похож на грузовик с квадратными колесами. Понемногу двигался, но с неимоверными усилиями. Лютер напрягался, подымая свой разум на угол — и наконец тот с глухим стуком переваливался на новую мысль. Тогда Лютер снова напрягался.
«Где Дитя?» — подумал он.
Еще напрячься, поднять, и... бумм.
«Вся армия дьявола здесь, на севере». Бумм.
«Что, если все это отвлекающий удар?» Бумм. «Что, если настоящая атака последует откуда-то еще?»
Тут в самое ухо Лютеру зашептал чей-то голос. Так похоже на жену... но у него нет никакой жены. Это Гея... конечно же, это Гея.
— Ворота «Фокс» на юге, — произнес голос.
— Ворота «Фокс», ворота «Фокс», — забормотал Лютер. Вернее, не совсем то. Рот его уже превратился в такую руину, что оттуда доносилось только «хохоха хох, хохоха хох».
На станции «Голдвин» ждал поезд. Лютер забрался туда, на узкий монорельс, что бежал по верху стены.
Так, вначале должен быть паровоз. Забравшись в кабину машиниста, Лютер до упора вытянул на себя большой железный рычаг. Поезд двинулся, быстро набирая скорость.
Крис несся по лесу жил. Адаму это, похоже, нравилось.
— Быстрее, папа, быстрее! — кричал он.
Тьма была бы хоть глаз выколи, не плыви где-то впереди загадочный голубой огонек. Крису ничего не оставалось, как надеяться, что огонек указывает путь, ибо без него, даже с фонариком, он бы мгновенно заблудился.
— Догони его, папа!
«Надеюсь, не догоню, — подумал Крис. — Если я его догоню, что мне с ним дальше делать? Надеюсь, он так и будет плыть метрах в пятидесяти впереди. И еще надеюсь, что ни обо что тут не споткнусь...»