Чтение онлайн

— Ну и что ж теперь вы делать будете? — задал вопрос прячущий за пояс кистень торговец.

— Готовиться к решающей битве, — ответил князь. Вересковую долину дикари грабили почти десять дней. Муравьиные леса побогаче будут, но… «Черный скорпион сытости не знает». Рано или поздно они двинутся дальше. Думаю, дней через пять их потянет дальше на север, к еще нетронутым богатым поселкам. Остановить железных жуков вызвался мой друг, муж моей дочери, Посланник Богини, правитель Южных песков и Серебряного озера. Князь положил руку Найлу на плечо.

— Но для успеха ему нужно три сотни строителей и землекопов. Я прошу городской совет выделить хотя бы сотню ремесленников в ополчение, в помощь Посланнику.

— Так пусть своих приведет! — раздался возглас со стороны ремесленников.

— Он ведь пришел не свои земли защищать, а наши!

— Так и свои тоже! — немедленно откликнулись в сословии ремесленников. Забоялся, небось, что жуки до его земель доползут, вот и пришел. Нет, пусть своих ремесленников приводит!

— Действительно князь, — подтвердили торговые люди. Твоему зятю самому нужно от жуков избавиться, пока они до его земель не доползли. Почему мы должны ради него свою кровушку лить? Пусть своих землекопов сюда приводит!

Князь Граничный в некоторой растерянности посмотрел на Посланника.

— Тоже верно, князь, — кивнул Найл. — Не хочу, чтобы дикари до моих владений дошли. Но если брать своих ремесленников, то мне хватит двух слуг жуков-бомбардиров, чтобы завалить ущелье, и десяток строителей, чтобы замаскировать завал под обычную скальную стену. Но имейте в виду, беженцев Южные пески принимать не станут, чтобы своего существования не выдать. А завала жуки не пройдут, я их знаю.

— А откуда это он знает про железных жуков? — с подозрением поинтересовались со стороны торговцев.

— Если бы не знал, то и остановить бы не брался, — отрезал князь. Так что, горожане, отпустим Посланника Богини свое ущелье закупоривать, или все-таки дадим ему ремесленников, которых он требует?

— А что тогда рыцари делать станут, князь, если ремесленники воевать начнут? Сапоги тачать? — горожане довольно засмеялись. Нет князь, мы вам налоги платим, десятину даем, откуп. Воевать ваше дело.

— Думаете, отсидеться получиться? — не утерпел Найл. — А где вы собираетесь сидеть, когда жуки по вашим домам поползут?

— Это не по обычаю, князь! — возмутились купцы. Твоему гостю права голоса не давали.

— А мне голос и не нужен, — громко фыркнул Найл. — Я могу и молча уйти. А вам все равно воевать придется, когда дикари сюда, на это самое место придут. Вам что больше нравиться, на развалинах своих домов, над трупами детей кистенями махать, или все-таки навстречу врагу выйти?

— Уйми гостя, князь, — попросил один из священников, и северный правитель положил руку Найлу на плечо.

— Не дело это, князь, — донеслись выкрики со стороны ремесленников. Всю жизнь вам налоги плати, потом вместо вас воюй, потом опять плати?! А вы только жиреть на наших горбах будете? Сами в поле выходите! Не будет нашего слова землекопов вам давать!

Князь опять вопросительно покосился на Посланника. От трусов пользы все равно не будет, — тихо прокомментировал Найл, — а добровольцев в твоем городе не видать.

— Личное дворянство каждому, кто пойдет в поход, — негромко ответил князь.

Горожане притихли, навострив уши.

— Личное дворянство каждому, кто пойдет в поход, — повторил князь. Я выведу в поле ровно столько копейщиков, сколько выйдет туда ремесленников, и каждый получит своего личного телохранителя.

— Нет, не дело говоришь, князь, — опять заныли купцы. Обычай стар, но мудр. Мы платим тебе налог и отступ, ты учишь воинов и защищаешь стены. Так всегда было, так и быть должно. Пришло вам время свой хлеб за десять мирных лет отрабатывать…

— И что за личное дворянство? — тихо поинтересовался у соседа Найл.

— Простолюдин платит налог деньгами, а дворянин кровью, — тихо ответил князь. Личное дворянство позволяет смерду стать рыцарем и своим мечом заслужить право на потомственное дворянство для всех своих потомков. Если, конечно, при своем стремлении к подвигу он в живых останется. Но ведь в молодости каждый мнит себя храбрецом и бессмертным. Теперь самое главное — чтобы совет разрешил всем добровольцам в ополчение вступать.

— А могут запретить?

— Могут. Торговым людям дворянство ни к чему, им и так хорошо. А вот простолюдину такой шанс не часто выпадает. Этим старикам он не нужен, но ведь почти у каждого сыновья… Если ремесленники за ополчение проголосуют, то против нашего и их мнения купцы отступят. Они на этом все равно ни монетки не потеряют.

— Понятно, — Найл по привычке попытался откинуться на спинку кресла и едва не упал со скамьи.

Препирательства по поводу ополчения продолжались еще около получаса, но, как показалось Найлу, их смысл сводился к тому, чтобы выторговать у князя еще какие-нибудь поблажки. Однако правитель стоял неколебимо, и горожане отступили.

— Что же, дети мои, — все священники выступили вперед, и Посланник так и не понял кто из них произнес эти слова. Отцы церкви встали кругом, спиной к пню, и призвали: — Помолимся Семнадцати Богам, предкам и учителям нашим, дабы сделали они наши души и помыслы чистыми, чтобы придали они нам мудрости и помогли принять правильное решение.

Члены городского совета опустились на колени, сложив ладони перед грудью, и опустив головы, едва не уткнувшись ими в бревна.

На протяжении примерно десяти минут они напряженно раздумывали под заунывные молитвы священников.

— А теперь, дети мои, пусть те, кто считает возможным созвать ополчение под знамена правителя Южных песков и Серебряного озера, встанут, дабы все увидели их лица. Услышав призыв, поднялись все рыцари, большинство ремесленников и почти половина торговых людей.

— По решению городского совета, князь, вы можете разослать по цехам своих герольдов и объявить о созыве ополчения! — подвел итог священник.

Проголосовавшие «против» члены совета тоже поднялись с колен, попрекая своих товарищей в неверном решении. Впрочем, эти споры носили вполне мирный характер.