Демон
Шрифт:
— Ну что ты, — Найл присел рядом и бережно переложил ее голову себе на колени. Диабет никак не мешает иметь детей. И передается детям далеко не всегда. У нас в запасе есть отличный инсулин. Не тот, который делают в Запретных развалинах, а свой, чистый, безопасный. Тебе хватит его навсегда. Не бойся, любимая моя. Все будет хорошо.
Хотя после захвата звездолета и разграбления его медицинского отсека Посланник Богини смог раздобыть для своей жены несколько больших коробок настоящего синтетического инсулина, который теперь бережно хранился в холодных подземельях Черной Башни, он все-таки попытался организовать изготовление простейшего самодельного инсулина из поджелудочных желез ягнят. Найл хотел на всякий случай иметь запасной вариант получения лекарства для Ямиссы.
Он слишком хорошо понимал, что жизнь любимой напрямую зависела от наличия этого снадобья. Любая случайность могла убить княжну в течение считанных дней, и правитель не желал рисковать даже в малом.
Правда, мутный настой на рубленой железе новорожденного ягненка, впервые получившейся в керамической ступке, сам он никогда и никому не рискнул бы вколоть в вену. Зато Шабр оказался куда более любопытен и менее щепетилен.
С помощью хорошо проваренного в соленой воде пустотелого шипа серого скорпиона жижу вдавили под кожу одному из умирающих переселенцев с очень похожими признаками болезни — и тот действительно исцелился! Ненадолго, всего на два дня — но стало ясно, что инсулин можно изготовить самим.
Следующим участником истории стал Тройлек. Услышав про животворное снадобье, он тут же учуял возможность изрядно увеличить доход казны и убедил Шабра продолжить опыты, чтобы научиться добывать инсулина как можно больше и как можно быстрее.
К тому моменту, когда ученый смертоносец досконально разобрался в лекарстве и утратил к нему интерес, под плотными шатрами в Запретных развалинах трудилось почти шесть десятков вышколенных рабов под руководством четырех смертоносцев, помнивших весь процесс до мельчайших деталей.
Ежедневно из подвала дворца заезжим купцам продавалось пятнадцать керамических флаконов. Продавалось по двойному весу золота — весу вместе с флаконом! А уж за сколько торговые люди перепродавали снадобье в чужих землях — страшно и представить.
Зато теперь, случить под Черной башней обвал, потоп, извержение вулкана, правитель мог в любой миг спокойно спуститься в подвал собственного дворца и принести жене лекарство от неминуемой смерти.
— Все будет хорошо, родная, — погладил Найл жену по голове. Вот увидишь, все будет прекрасно. У нас родится трое сыновей и три девочки. Они будут красивыми, как ты, и живучими, как я.
— И сильными, как ты, — тихонько поправила Ямисса.
— Да какой я сильный? — невольно вздохнул Найл. — Вот Юлук или Нефтис, это да. Смертоносцы постарались, когда породу охранниц себе выводили. По-моему, ни один ваш северный барон с ними не сравнится.
— Но барона Весеннего холма победил все-таки ты. Все боялись, а ты победил! — с гордостью напомнила княжна, видимо позабыв, что сама и натравила могучего великана на гостя из Южных песков.
— Он оказался слишком глуп и самонадеян, — поморщился правитель. Я бы на его месте изрубил меня на мелкие кусочки…
Найл запнулся, вспомнив что ставкой в поединке был платок княжны. Собственно, он так и так оказался на месте барона.
Ямисса тоже погрустнела, видимо вспомнив давнишнюю глупую выходку. Ведь она едва не пожертвовала собой ради убийства своего единственного…
— Ну что ты опять, — прижал ее к себе правитель. Ведь все давно позади…
— Почему у меня до сих пор ничего не появилось? Может, я…
— Перестань, — встряхнул ее Найл. — В северных землях есть такая примета: если молодые сильно любят друг друга, в первый год ребенка у них не появится. Неужели не слышала? А ведь я тебя очень люблю.
— Как хорошо, что ты тогда выиграл мой платок, — немного успокоившись, прошептала княжна. А то бы я тебя ненавидела до самой смерти.
— Любила до самой смерти, — улыбнулся Найл. — Просто тогда ты немного запуталась в своих чувствах.
— Наверное, — тряхнув головой, княжна села. Я наверное, растрепалась вся, да? И платье нужно снять. Тяжелое.
— Я позову служанок, — правитель встал, направился к дверям.
— Стой! — голос княжны прозвучал неожиданно твердо. Найл оглянулся.
— А откуда ты знал, о чем я думаю?
— Когда?
— А вот сейчас… И раньше… — девушка прикусила губу. Я ведь так ни разу и не сказала, из-за чего разнервничалась.
— Догадался.
— Да? — она, шелестя золотом, поднялась с постели и шагнула к мужу. А как? Я уже не раз замечала: ты отвечаешь мне даже тогда, когда я ни о чем не говорю. Поправляешь, напоминаешь, объясняешь.
Найл ощутил холодок в груди. За все время своего знакомства с Ямиссой он так и не признался, что умеет читать мысли не хуже пауков. А теперь не знал, как оправдаться. Что будет, когда она узнает, что весь этот год он легко и непринужденно заглядывал к ней в сознание?
Правда, сознательно он это делал, только пока северянка оставалась его пленницей. Но как это доказать?
Поверит ли она на слово?
К тому же, прикосновение к сознанию собеседника стало для Посланника Богини настолько же естественным, как для любого другого человека — взгляд на лицо того, с кем говоришь. Естественно, мысли супруги тоже оказывались в зоне его естественного восприятия.
— Ты что это, приставил ко мне паука-переводчика?
— Вот еще, придумала! — вздох облегчения, вырвавшийся из груди Найла, был таким естественным, что княжна сразу поверила в искренность мужа.
В северных землях умелыми смертоносцами, которые прощупывали мысли человека и тут же ментально сообщали о них своему господину, пользовались почти во всех замках. Иногда таким образом мужья следят за женами, жены за мужьями; матери — за дочерьми, дочки — за любовниками. Но в подобную подозрительность ее Найла княжне и самой верилось с трудом.
— Но как тогда ты каждый раз угадываешь, о чем я думаю? — уже более игривым тоном поинтересовалась она.
— Ты же моя половина? — шутливо пожал плечами Найл. — Как же я могу не знать твоих мыслей и желаний?