Демон
Шрифт:
– Вигма…
Кто-то обвернул меня в плащ и развернул к себе. Дух оборотня противился этим прикосновениям, почуяв вампира. Передо мной на корточках сидел Нерих.
– Нерих… – я оттолкнула его от себя. – Пожалуйста, я не могу…
Вампир отстранился. Он вжимал голову в плечи, потому что солнце беспощадно жгло незащищённые участки кожи.
– Хорошо, – вампир вскинул руки вверх, успокаивая меня. – Хорошо-хорошо, я всё понимаю.
– Нет! – заорала я, подбирая под себя ноги и закрывая лицо руками. – Ты ничего не понимаешь! Ничего! Я ненавижу! Ненавижу! Ненавижу!!!
– Вигма…
– Я СЕБЯ ненавижу! – я посмотрела в прорези маски. – Мне страшно… Я боюсь стать монстром… Нет, я уже стала монстром, а теперь в любую секунду могу перегрызть горло любому… Тебе…
Я не заметила, как Нерих скинул маску и, схватив меня за руку, притянул к себе. Я почувствовала прикосновение холодных губ, а затем на меня обрушилось отвращение. Я попыталась оттолкнуть вампира, но тот был сильнее. Он прижал меня к себе настолько сильно, что мне казалось, рёбра сейчас треснут, и за этой болью я не смогла уловить, когда прошло то первое чувство, уступив место обычному поцелую. Мне на лоб упала горячая капля, которая скатилась по носу и, достигнув губ, отозвалась солёным привкусом. Я поняла, что мои глаза закрыты, а когда я их открыла, то увидела, как трескается лицо вампира. Нерих отпрянул и судорожно ухватился за маску. Лишь теперь я заметила, как его руки трясутся, и вспомнила, что он проложил нам проход из зала магией крови, которую забрал с собой демон.
– Ты… – вампир надел маску, и на меня уставились два зрачка, проглядывавших сквозь щели. – Прости.
Я смотрела на него, абсолютно ничего не понимая, кроме факта, что дух оборотня больше не противился присутствию вампира.
– Есть легенда, – проговорил осипшим голосом советник, – что если вампир поцелует оборотня, между ними больше никогда не будет вражды. Оборотень не сможет поднять руку на вампира, как и вампир не поднимет руку на оборотня. Вот только подтверждения этому никогда не было.
– Ещё бы, – попыталась улыбнуться я. – Вампир целуется с оборотнем… это что-то за гранью фантастики.
Мы замолчали, не зная, что сказать друг другу. Первой тишину нарушила всё-таки я.
– Скажи, теперь всё кончено? Вампир усмехнулся и посмотрел на меня долгим взглядом.
– Боюсь, для нашего мира всё только начинается. Начинается полный крах.
– Но они погибли! И Нега, и Жар, и Варс и… Истал…
Запульсировала незажившая в душе рана, напоминая о том, насколько сильно я обманулась.
– Погибли, – повторил Нерих, деликатно не замечая моего состояния. – И упустили демона из рук. Он теперь на свободе. Демон, который провёл за грань тысячи лет, который уже не помнит своего предназначения, не помнит, кем он был… Грань меняет. Тем более, столько времени прошло.
– Грань? – переспросила я. – Та грань?
– А ты думала, что там? – усмехнулся вампир. – Это мир, куда уходят души. Эльфов, оборотней, людей, магов, демонов… Это место, которое боги дали для них, назвав это второй жизнью, – вампир покачал головой. – Насмешка судьбы, не правда ли? Демоны вместе с эльфами… А мы вампиры. Мы прокляты. Нам заказан туда путь.
– Откуда ты тогда знаешь о том, что за гранью?
– Потому, что боги наказали нас. Мы, живые мертвецы, для того и топчем эту землю, чтобы впускать и никого не выпускать. Поэтому среди нас нет обращённых – мы не должны подбирать под себя души. А те, кто всё же лишился души по нашей воле, вскоре лишаются и своего тела. Как Пулона, как твоя мать. Я опустила голову.
– Потому я и пошёл в Маньяну. Я позволил душе покинуть очерченные пределы и теперь должен вернуть её.
Вампир поднялся на ноги, рядом с ним уже стоял его конь, словно только и ждал от своего хозяина этого жеста. Нерих тяжело ухватился за седло и с трудом сел в него.
– Вигма, надо уходить.
Подтверждая его слова, позади, в брошенной крепости повелительницы демонов, раздался грохот и бешеный рёв, не предвещавший ничего хорошего. Я обернулась и увидела своего коня. Поднявшись на ноги и хорошенько укутавшись в плащ, я забралась в седло, подпихнув под себя ткань. Вампир легонько тронул поводья.
– Что теперь делать? – спросила я его, когда мы поравнялись.
– Осталась последняя надежда. Вытолкнуть демона из мира, так как это сделали Нега и Жар со своим отцом.
– Мы не знаем, как чертить пентаграмму, – проговорила я, стараясь не думать о более важной части ритуала, а именно о жертве.
– Поэтому мы едем в Ганзену, к верховной ведьме.
– Куда?! В империю чар?! Ты с ума сошёл! А если они были заодно? Вампир покачал головой.
– Только не они. Знаешь, обычно великие злодеи по поводу близкой победы любят произнести трогательную речь. И чем правдивее она, тем трогательнее. Варс говорил правду, когда согласился, что ему всегда мешали ведьмы.
– А почему ты думаешь, что Митра поможет нам?
– Ну она же не хочет умирать, правильно?
– Такие умрут, – проворчала я себе под нос, но Нерих всё же услышал и сам себе хмыкнул.
Он старался держаться беззаботно и не показывать виду, но наверняка не догадывался, что его рубашка была пропитана кровью настолько, что это было видно. Я не хотела смотреть на его шею, подставленную лучам солнца, потому что боялась увидеть там одни лишь окровавленные кости.
Мы несколько раз останавливались – всё же нам обоим требовался отдых. Я чувствовала, что ещё чуть, и я или замертво свалюсь на серую дорогу, или потеряю контроль над телом, полностью отдавшись животным инстинктам. Я не могла до конца поверить, что рядом с вампиром моя жажда улеглась, и боялась, что как только отвлекусь – ничего нельзя будет остановить. Вампиру придётся просто меня убить.
Иногда мне казалось, что демон, разгромивший Маньяну, гонится за нами. И страшнее было даже не то, что он сможет нас настигнуть и разорвать в клочья, а то, что это будет означать проигрыш. Полный крах. Ведь если подумать, то, что будет дальше? Мир до грани и после грани просто объединится воедино, превратившись в мир ушедших душ… Понимает ли это Нерих? Понимает. Он понимал это с самого начала, когда понял план проклятой тройки, но не смог ничего противостоять. Знал ли он, что наступит тот момент, когда придётся довести дело до пентаграммы?