Чтение онлайн

Она делала это неторопливо, словно собирается лечь спать, а не заняться любовью. Но Антона волновал сам факт, а не то, как это происходит. Он спешно разделся и забрался под одеяло. Ульяна сложила свои вещи на стул и легла рядом с Антоном. Цеплявшийся за ее ноги азоль обреченно заскулил, чувствуя насколько безразлична к происходящему хозяйка.

– Не так быстро, - попросила она Антона.

– Так лучше?
– заботливо спросил он.

– Да. Только не торопись.

– Не могу. У меня так долго никого не было.

– Попытайся не думать об этом…

Из глаз азоля покатились слезы отчаяния. Неужели это все? Неужели конец?

– Извини, - тихо сказал Антон.

– Ничего страшного.

Они замолчали, неловко глядя в потолок.

– Ты останешься у меня на ночь?
– осторожно спросил Антон.

– Надеешься на утренний секс?

– Немного. Так ты останешься?

– Останусь.

Ульяна встала с кровати, надела его рубашку и пошла в туалет. Вцепившийся в ее ногу азоль мирно спал, не обращая ни на что внимания. Безумные танцы этого беспокойного существа были закончены.

Полина Добронравова вспоминала Антона несмотря на то, что прошло уже больше года, как они расстались. Вспоминала даже с другим мужчиной. Особенно с другим... Сравнивала. Антон был отвратительным любовником, но хорошим другом. Глеб Гуров был хорошим любовником, но отвратительным другом. К тому же он был старше ее почти на пятнадцать лет - никакого будущего, лишь танцы плоти, к которым снова и снова склонял Полину азоль. Именно этот азоль убедил Полину бросить Антон ради альковных тайн и безумных танцев. И азоль ликовал. Ликовал больше года. Но что-то изменилось.

– Думаю, нам больше не стоит встречаться, - сказала Полина Глебу Гурову.

Она ждала удивления, но он лишь пожал плечами. Азоль возле ее ног встрепенулся и настороженно зашевелил ушами.

– Если передумаешь, то ты знаешь, где меня найти, - сказал Глеб.

– Я не передумаю.

Чувствуя недоброе, азоль завертел головой, пытаясь отыскать причину происходящего. Его волнение передалось хозяйке. Пытаясь воспользоваться ситуацией, азоль начал поглаживать ее ноги, умоляя станцевать еще один танец.

– Ну, мне, пожалуй, пора, - сказала Полина.

Глеб Гуров кивнул. Азоль испуганно замер, прижался к ногам хозяйки.

Безликий силуэт, окутанный ореолом бледно-голубого свечения, проявился из пустоты. Его суровый взгляд, устремленный на азоля, заставил уродливое существо задрожать. Полина чувствовала, как проходит волнение, чувствовала уверенность в том, что расстаться с Глебом было верным решением. И безликий силуэт возле нее становился все более и более материальным. Он схватил азоля за горло, заставляя его оставить Полину. Азоль сопротивлялся, сопел, скрипел зубами. Люди прощались, а два невидимых для них существа продолжали свою борьбу. Но сегодня у азоля не было шансов. Окутанный бледно-голубым ореолом силуэт сильнее сдавил его горло.

Азоль заскулил, признавая поражение. Традж был слишком силен, чтобы противостоять ему. Но традж не мог лишить это уродливое существо жизни - лишь напугать. Когда из глаз азоля потекли слезы, традж подошел к Полине и сказал ей, что пора уходить.

– Пора уходить, - повторила она его слова Глебу Гурову.

Оставшись без хозяина, азоль тихо заскулил и покосился на изгнавшего его траджа, затем неловко подпрыгнул, упал, распластавшись на брюхе, и пополз к Глебу Гурову. Но маленькому мохнатому уродцу не везло в этот вечер. Безликое существо, находившееся рядом с Глебом, вздрогнуло, проснулось, вспыхнуло бледно-розовым свечением, почувствовав опасность.

Традж Полины воззрился на своего злейшего врага - бульвайка. Оба они заботились о своих подопечных, но каждый делал это по-своему. Если в природе траджа было заложено помочь человеку отыскать цели и надежды внутри себя, то бульвайки помогали людям искать цели извне. Человек, рядом с которым находился бульвайк, становился завистливым, ему всегда было мало того, что он достиг, он всегда хотел большего, стремился к этому, прилагал все силы, что у него были, наполняя тем самым свою жизнь стремлением и смыслом. Что же касается людей, рядом с которыми находились траджи, то они были аморфны, спокойны, их устраивало положение дел, они радовались тому, что у них уже есть и редко помышляли о чем-то большем, если, конечно, рядом с ними не появлялся бульвайк. В такие моменты и начиналась та самая многовековая борьба траджей и бульвайков, исход которой предугадать было невозможно.

Традж Полины не знал, но бульвайк Глеба Гурова уже послал к этой девушке своих соплеменников. Не знала этого и Полина, не чувствовала. Лишившись азоля, она мечтала лишь об одном - исправить ошибки молодости.

– Ты все правильно делаешь, - говорил традж, когда она позвонила сестре Рите и договорилась встретиться.
– Тебе скоро двадцать пять. Нужно браться за ум, строить свою жизнь. Кто, как не старшая сестра поможет и даст совет…

Именно так и сказала Полина при встрече.

– Ты хочешь, чтобы я познакомила тебя с мужчиной?
– растерялась Рита.

Она долго мерила подозрительным взглядом сестру, с которой в последние годы почти не виделась, не общалась. Два траджа, Риты и Полины, смотрели друг на друга так же недоверчиво. Но в отличие от сестер им не нужны были уловки, хитрости. Они делились друг с другом всем, что знали о своих подопечных, их сокровенными тайнами и желаниями, чтобы впоследствии уберечь эти хрупкие судьбы, сгладив острые углы. И ради того, чтобы мечта человека, рядом с которым они находятся, продолжала жить, каждый из них готов был пойти на что угодно. Любой обман, любое искажение фактов, лишь бы уберечь человека от крушений надежд, от боли, от страданий, которые может причинить ему действительность… Но у траджей всегда был противник - бульвайк.

Он появился, когда Полина вернулась домой - бледно-розовый силуэт, вспыхнувший рядом совершенно внезапно, заполнив сознание гордыней.

– С такой внешностью, как у тебя можно получить гораздо больше, чем есть у твоей сестры, - сказал бульвайк.

Полина задумалась на мгновение, вспоминая семью Риты, затем осторожно кивнула. Находившийся рядом с ней традж молча взирал на появившегося противника, давая тому право сделать первый ход.

– В твоем возрасте у твоей сестры уже были муж, дети и свой дом, - сказал бульвайк.