Чтение онлайн

– Приехали! – вдруг воскликнула первая дама.

Павел глянул в окно. Автобусы въехали на территорию кладбища. Павел никогда раньше не бывал на Троекуровском, но слышал, что простому человеку туда так просто не попасть. По кладбищенскому ранжиру оно стояло на третьем месте после Новодевичьего и Ваганьковского. Даже по многочисленным дорогим машинам на охраняемой стоянке, по роскошному зданию комплекса погребальных услуг было видно: без нескольких тысяч «зеленых» в кармане сюда нечего соваться.

Автобусы медленно покатили по главной аллее, и Павел поразился, сколько здесь покоится военных. Полковники и генералы, Герои Советского Союза и полные кавалеры ордена Славы словно встали в последнем строю, и здесь, однако, соблюдая субординацию. В первом ряду только боевые и заслуженные, чьи имена в свое время знала вся страна. Летчик-испытатель Марк Галлай, генерал-лейтенант Белов, генерал армии Кривда и затесавшийся меж ними литератор Феликс Чуев. Из лежащих на кладбище вояк можно было бы сформировать не одну дивизию.

Проехав довольно приличное расстояние от ворот, автобусы свернули на боковую улицу и вскоре остановились. Двери распахнулись, народ повалил на улицу. Павел дождался, пока салон полностью опустел, и тоже вышел. Теперь нужно как следует запомнить место. Вначале по главной аллее метров четыреста, потом поворот. Там, кажется, стоял памятник какому-то Герою Советского Союза… Черный мраморный куб венчала голова в летном шлеме. Это он хорошо запомнил – голова в шлемофоне… Главное, найти какой-нибудь характерный памятник или редкую фамилию.

Павел двинулся вслед за остальными, стараясь держаться позади всех. Наконец движение масс замедлилось. Шедшие впереди встали. Павел тоже остановился и заозирался по сторонам. Внимание его привлек скромный железный памятник с пятиконечной звездой на вершине. «Музыка Вера Михайловна», – прочитал он фамилию усопшей. От этой Музыки метров десять влево. Вот еще один отличный ориентир – большой крест из серого гранита. А дальше свежую могилу, обложенную венками и цветами, найти не составит труда.

Издали послышались невнятные голоса, потом о доски гроба застучали комья земли. Павел не стал дожидаться, когда толпа повалит назад, он потихоньку повернулся и пошел к автобусам.

Доехав со всеми до школы, где должны были состояться поминки, Павел отделился от провожавших и пошел к ближайшей станции метро. Только сейчас он почувствовал, насколько голоден. Возле входа толкались продавцы сигарет, сладостей и прочей чепухи. Павел купил у интеллигентного вида старушки хрустящий, сочащийся жиром пирожок с ливером и смачно зажевал. Но от одного пирожка голод только усилился, поэтому возле своего дома он зашел в гастроном, взял пачку пельменей и… совершенно неожиданно для себя четвертинку водки.

Помяну убиенную душу, словно оправдываясь, произнес он про себя. Дома сварил пельмени, выпил полстакана и завалился на тахту. Настроение несколько поднялось. Ему уже не казалось странным собственное поведение, напротив, Павел жаждал новых приключений, нисколько не сомневаясь, что они вот-вот начнутся.

Зевая во весь рот, он все же снял трубку и набрал номер Бурышкина.

– Докладываю. Дислокацию места упокоения Эльвиры Борисовны разведал, покойницу помянул, жду дальнейших указаний.

– Вы что же, выпили? – удивленно спросил Никифор.

– Немного. А что, нельзя? Я замерз на этом кладбище, как цуцик, и сейчас собираюсь соснуть.

– Но вы вечером поедете с нами?

– Ну, раз обещал… Ведь без меня вы не найдете могилу.

– Где вы живете?

Павел назвал свой адрес.

– Значит, так. В двадцать три ноль-ноль, на Тверской, напротив памятника Пушкину. На углу, возле армянского гастронома. Знаете? Мы с Катей подъедем на такси. Договорились?

Павел что-то сонно промычал и повесил трубку.

В начале одиннадцатого он пробудился. Ощущая себя свежим и выспавшимся, Павел пошел на кухню, попил чаю и стал одеваться. Он уже предвкушал, как этот старый идиот вместе со своей азиатской подругой будет посрамлен.

– Ты куда на ночь глядя? – удивленно спросила мать.

– На задание, – сообщил Павел, натягивая кожаную униформу.

– Какое еще задание в такой час? К этой, своей небось собрался… Так и говори!

– Не к своей, а работать.

Мать хмыкнула, но ничего больше не сказала.

На улице было сыро, шел не то дождь, не то снег, пешеходов почти не наблюдалось, но поток машин по-прежнему нескончаем.

Павел доехал с пересадкой до «Пушкинской», по подземному переходу вышел на Тверскую улицу и взглянул на часы. До одиннадцати оставалось пять минут. На Тверской, как всегда, оживленно. Зазывно сверкали роскошные витрины, прохаживались в ожидании клиентов продрогшие проститутки, прямо возле подземного перехода какие-то кавказцы распивали вино. Павел встал возле обочины. Минут через пятнадцать перед ним притормозило такси, расположившийся на переднем сиденье Бурышкин призывно махнул рукой, приглашая садиться. Павел плюхнулся рядом с Катей, и машина покатила вперед. В сплошном потоке транспорта медленно миновали Садовое кольцо и выскочили на Кутузовский проспект.

Все молчали. Катя дремала, Бурышкин, памятую прошлую поездку, решил до времени о делах помалкивать, да и таксист попался неразговорчивый. Наконец Никифор не выдержал, молчание давалось ему с трудом.

– Как прошли похороны? – осведомился он у Павла.

– Обычно, – отозвался молодой человек. – Рассказывать, собственно, нечего.

Бурышкин вновь замолчал. Темы для светской беседы явно не находилось. Наконец он выдал:

– На Троекуровском у меня много знакомых лежит: Семен Черенков – полярник, Капитонов – адмирал, Казанжи Сашка – альпинист… Хорошие все ребята.