Чтение онлайн

— Посмотрел?

— Посмотрел.

— Ты же «стали и сплавов» заканчивал?

— Техникум.

— А теперь америкосы по нашим технологиям свои шаттлы строят для полетов в бесконечность!

— Молодцы! Хоть кто-то что-то строит по нашим технологиям!

— Ну, вот, — откинулся на спинку стула Окладов. На его пергаментной физиономии проявилось удовлетворение. — И за что ты их любишь? Мы же им холодную войну проиграли! Страну профу-фу!

— Вот и хорошо! — облизал потрескавшиеся губы Слон. — Слава Богу, что проиграли. Выиграли бы — горячую войну начали. Мы ж народ неуемный… А с той страной… Да хер с ней, с той страной!.. Не было ее ранее, при бабке моей, так и при детях моих не надо! Бабка моя довольна была!

— Так, значит, ты идейный предатель? — вывел заключение подполковник Окладов.

— Ну чуть что-то, я и предатель? — поинтересовался Слон. Он был настолько спокоен, и именно спокоен, а не делал виды, что Окладов начинал нервничать.

— За что у нас простому технарю присваивают орден Почетного Легиона?

— Ах, вот оно что! — понял Слон, откуда ноги растут. — Ну, конечно же, орденами награждают только за продажу ядерных технологий!

— Поподробнее…

— Ну, дебил!

— У меня два высших, — проинформировал Окладов. Губы его обескровились до конца и слились с бледной кожей. — Ты — недоумок! Срок тебе до пожизненного!

— Ты знаешь, ученый перец, у меня помимо Легиона есть еще и Шевалье, и орден Двуречья!.. Это у меня, у недоучки!.. А у тебя, поди, и «Спасения на водах» нет! Или я не прав?

— Значит, идейный, — уверовал Окладов.

— Пиши — идейный! — согласился Слон.

— Чего ж мать твоя в хосписе хохляцком сгнила? Тоже за идею?

Здесь Слон выдержать не мог. Он так неожиданно и сильно ударил Окладова по физиономии, что сломал ему нос и челюсть одновременно. Содержалась еще могучая сила в его груди.

Что самое интересное, из носа подполковника не вытекло и капли крови единой. Он просто откинулся со стула и пребывал без сознания…

Больше Слонова никто не вызывал. Целый месяц его били, а потом законсервировали в следственном изоляторе ФСБ.

В первый год даже гулять не выводили.

На второй сменились надзиратели. Самый молодой как-то глянул в глазок и увидал на стене огромную нарисованную стодолларовую купюру. Если бы не размеры, то один в один!

А потом его Слон завербовал. Долго искушал рассказами, что сидит за фальшивомонетничество, что его деньги ни один банк мира не смог просечь. Что, мол, его выпускают тогда, когда нужно денежную диверсию в мире осуществить.

— Ты сходи домой ко мне да попроси Кристи ну Егоровну, чтобы чемоданчик тебе выдала, — инструктировал Слон вертухая. — Да не новый бери, а старый, Борис Борисыча. Я в записке на пишу… Я тебе в неделю косарь рисовать стану, тысчонку по-простому… Ну, а ты мне радиоприемничек портативный, покушать там чего сладенького…

Молодой вертухай соблазна не выдержал и через полгода купил себе иномарку, неразумный. На том и спалился… В камере Слона, как и во всех остальных, имелось скрытое видеонаблюдение, и микрофоны даже в унитазе прятались.

Слон в свободное от работы по долларам время повторил для собственного утешения и радости свою первую в жизни работу — сделал пять металлических рублей — старых, советских, с гербом, по памяти…

Ел и пил в камере неплохо, на третий год даже телевизор поставили. Начальник следственного изолятора ФСБ глядел в монитор видеонаблюдения и истинно наслаждался работой художника.

— Гений! — восторгался. — Кудесник!

Начальник воистину искренне любил сидельца, так как за три года поднялся на полтораста тысяч баксов, да и реалити-шоу смотрел с удовольствием. Сажал на просмотр и сыновей своих, чтобы овладевали искусством, но взросшее семя его оказалось бездарным на тонкую работу. Даже деревянный не смогли нарисовать!.. Начальник следственного изолятора попереживал горестно целый квартал, да и определил сыновей в вертухаи.

— Династия! — возвестил он.

В самом конце третьего года сидения, в июле месяце, в камеру к Слону подсадили некоего субъекта.

Наседка, подумал Слон.

— Карл, — представился новичок.

— Украл коралл, — вспомнил старый зек.

— Значит, политический! — радостно определил субъект и оскалил рот с многочисленными зубами.

— Политический.

— Фальшивомонетчик.

— Тебя чего сюда, убогий? — поинтересовался Слон.

Карл улыбнулся и облизал губы на манер собаки.

— Да на тебя посмотреть, — ответил, чавкнув.

— Представься как положено тогда! — заявил Слон. — Здесь тебе не бардак, а тюрьма. Какого звания?

— Я-то… — Карл задумался. — Я… Я — универсал.

— Беспредельный, что ли?

— Абсолютно.

— Таких не люблю. Будешь надоедать — покалечу.

— Да нет, — уверил соседа Карл. — Я здесь ненадолго.

— Я тоже… Третий год кончается…

— Скучно?

— Привык.

— А без баб?

— А мне и на воле бабы были по барабану! Есть — хорошо, нет — и так нормально! Дело — главное!

— И чего ты так всякие цацки любишь? — вдруг задал вопрос Карл. — Зачем тебе ордена?

— Ну вот, — расстроился Слон. — Я так и думал, что ты наседка!

Он не торопясь встал, собираясь бить подсадного.

— Не советую, — предупредил Карл. На его поросшем рыжими бакенбардами лице сияла улыбка.

Слон совету не внял, а размахнулся от души да послал пудовый кулак в цель. Такой удар мог пробить стену, но Карл каким-то образом, выказывая невероятную ловкость, от удара уклонился да успел при этом перехватить летящий снаряд. Затем кисть руки Слона оказалась в положении излома. Чуть-чуть надави, и сломается.

— Твои руки — твой хлеб! — объяснил Карл. — Больше не будешь нарываться?

— Все понял.

Начальник следственного изолятора просто кайф словил от просмотренного. Он даже стал подумывать, не продать ли пленки на телевизор, там любят такое. Он еще не знал, что через два дня будет уволен с занимаемой должности за побег из изолятора заключенного, потом попадет под суд и будет отправлен в колонию «Зяблик», что под Сургутом. А там над ним будут особенно издеваться. Но не заключенные, а коллега — некто начлагеря Рогов, наделавший в женской душевой дырок, как в дуршлаге, да только напрасно. Кто-то наверху нарыл непорядок, что как это так — общая зона! Со сталинских времен такого нету. Зоны разделили, и теперь в женской душевой мылись уголовные мужики, да все дивились дыркам в стенах. Просили начлагеря устранить, чтобы петухи не зырили. Рогов с ностальгической грустью согласился… Но пока начальник следственного изолятора ФСБ попивал водочку под хорошую закусочку и зырил в монитор…