Демоны Вальхаллы
Шрифт:
– Все? Никого не забыли? – спросил лейтенант Радукану, когда выпустившая легионеров дверь люка захлопнулась. – Очень хорошо. Двинулись…
"Властелин пустоты" медленно и совершенно бесшумно, как исполинская ночная бабочка, поднялся. На мгновение затмил звезды над ущельем, и тут же исчез, растворившись среди мрака.
Неделю, отведенную взводу на выполнение задания, он проведет в одном из пустынных районов планеты – на ее северном полюсе, укрывшись за завесой бушующих там штормов. Сюда вернется точно в назначенный срок и ждать будет не больше двенадцати часов.
– Еще раз напоминаю, что мы находимся в тылу врага, – после высадки из корабля БИС отключилась, и говорил лейтенант, собрав подчиненных вокруг себя. Слышать его голос, исходящий не из наушников, оказалось непривычно, – наши силы несоизмеримы с силами вителлиан. Любое боевое столкновение неизбежно станет для нас последним, так что единственный шанс выполнить задание и уцелеть – остаться незамеченными. Поэтому любой радиообмен исключен, общаться будем голосом и жестами. Вся аппаратура, слишком заметно излучающая, включая генераторы маскировочных полей, у нас отсутствует.
Арагонес хмыкнул, Гаррисон мрачно засопел. Вильям подумал, что чуть ли не впервые легионеры оказались в ситуации, когда все зависит не столько от боевой техники, но и от них самих, от ловкости, умения и расторопности.
– Наша задача – установить заряды и вернуться сюда, – закончил речь лейтенант. – Если кто-то не готов идти – пусть скажет немедля, и я его просто застрелю. Нет таких? Тогда за мной!
Ущелье вывело их к тянущейся чуть ли не на километр каменной осыпи. Ниже темнел лес, а на самом горизонте виднелась россыпь желтых и багровых огоньков.
Аппарат, похожий на шарик из ртути, выпал из облака и ринулся к земле, как бомба. Затормозил так резко, что находящихся внутри должно было расплющить в блин, метнулся в сторону и исчез.
– Летают, крокодил им в пасть, – пробурчал Гаррисон. – И чего летают?
– Развлекаются, – пожал Вильям плечами. – На патрулирование это мало похоже, клянусь четверкой.
Между древесных стволов цвета старого серебра царила духота. Где-то наверху, в кронах, шуршал ветер, но вниз, к густому и колючему подлеску, через который приходилось буквально продираться, он не добирался.
– Привал, – передали по цепочке приказ, – тридцать минут…
Они шли не останавливаясь с самой высадки, видели, как поднимается из-за горизонта маленькое, но очень горячее солнце Вителлио. Теперь оно болталось где-то в зените, и облака, похожие на драные пуховые одеяла, не могли умерить его жара.
Вильям ботинком отгреб в сторону сухую ветку, из-за шипов выглядящую как орудие пытки, и уселся на кочку, поросшую чем-то похожим на фиолетовый мох. Снятый со спины рюкзак возмущенно брякнул о землю.
– Эх, поспать бы, – вздохнул Гаррисон, вскрывая банку консервов. Перебивая ароматы листвы и цветов, поплыл запах бобов со свининой.
– Тридцать дней спал и все ему мало, – ухмыльнулся Арагонес.
В чаще неподалеку что-то затрещало. Вильям упал на землю, выставив винтовку в направлении звука. Гаррисон тоже оказался лежащим, но в руках его вместо оружия красовались ложка и банка консервов.
– Так-так! – Ли оглядел подчиненных. – Без команды не стрелять!
Треск приблизился, один из кустов зашатался и из-за него вылезла очень толстая, покрытая темно-зеленым мехом "ящерица". Некоторое время она тупо глядела на людей, потом в выпуклых, похожих на кружки стекла глазах появилось что-то вроде удивления.
Развернувшись, зверюга уползла в ту сторону, откуда явилась.
– Вот тварь, – Гаррисон засопел, – не дает поесть спокойно!
– Так сожрал бы и ее в отместку, – посоветовал Соболев, вовсю работая ложкой.
Опустошенные банки отправились в переносной утилизатор. Тот скрипел и кряхтел, перемалывая все в молекулы, а когда замолк, то оказалось, что пора идти дальше. Под ногами хрустели сухие ветви, шипы норовили проткнуть бронежилет и добраться до кожи, пронзительными голосами орали в дебрях какие-то твари.
Шли до самого вечера, миновали полосу болота, после которой лес начал потихоньку редеть. Так что Вильям ничуть не удивился, когда впереди открылась черная, исчерканная непонятными значками полоса шириной метров в двадцать.
– Хренова дорога, – сказал лейтенант Радукану, сверившись с электронным планшетом. – Придется дождаться темноты…
Пока солнце не зашло, вителлианское "шоссе" ни мгновения не оставалось пустынным. По черной полосе с такой скоростью, что их едва можно было разглядеть, скользили вытянутые экипажи, более всего похожие на гигантские морковки из металла.
С тяжелым шмелиным гудением проплывали более крупные аппараты, иногда проползало что-то круглое, фырчащее. После него материал дороги начинал блестеть, как отполированный.
Стоило наступить темноте, как нанесенные на "шоссе" знаки засветились, излучая призрачное голубоватое сияние.
– Пошли! – приказал лейтенант, по шлему которого бегали неяркие блики.
При каждом шаге под ногами глухо звякало, точно люди шли по стальному монолиту.
– Быстрее! – гаркнул Радукану, когда на востоке зародился все усиливающийся гул.
Вильям ускорил ход, ощущая, как вздрагивает под ногами дорога, как в накатывающемся звуке появляются грозные нотки. К людям приближалось нечто очень большое и тяжелое.
Они едва успели соскочить с черной полосы и укрыться в спасительных зарослях, когда "шоссе" оказалось залито потоками яркого света. Ворча и рыча, как сотня разгневанных медведей, по тому месту, где только что прошли легионеры, проехало нечто размером с дом.
– Святая Дева, какая здоровая! – восхищенно проговорил Арагонес.