Чтение онлайн

— И правильно делают. Одетая в рвань старуха у рынка едва ли сможет своей ворожбой принести вам богатство. Было бы у нее такое умение — на базаре б не стояла. Хочу вас уверить, если бы я был мошенником, то явно бы не согласился на такие условия контракта, в особенности учитывая отсутствие аванса. — Последнее замечание прозвучало несколько грубее чем Верго хотелось бы. Внезапно озаботившись тем, не кажется ли он со стороны обиженным, Вебер поспешил перевести тему. — К слову о профессиях обычных и не очень, кажется мне мистер Риганец не упомянул о вашем роде занятий.

Тем временем эти двое неспешно отдалились от особняка, оказавшись в небольшом устланном галькой дворике. Учитывая размеры поселения (что и деревней назвать было сложно), количество таких дворов было крайне невелико. Отгороженное тремя крохотными домами пространство было старательно облагорожено: у стены одного из домов стояла пускай и видавшая виды, но вполне себе красивая резная лавка, характер древесины которой, ввиду слабого освещения определить было нельзя; по правую сторону от нее рос совсем еще молодой верес, его тонкий ствол был аккуратно подвязан к воткнутой в землю жердине; стены же домов покрывало нечто плетущееся, и чем бы оно ни было, судя по обрезанным стебелькам — за его ростом внимательно следили. Единственная лампа во дворе крепилась железными шарнирами к стене таким образом, чтобы можно было регулировать направление света, поворачивая лампу к скамье, или же наоборот отворачивая к выходу со двора. Сам же тусклой свет керосиновой лампы вовсе не спешил разгонять никуда не девшийся туман, искажаясь, проходя через молочную дымку он немного размывал очертания объектов, навевая гротескно-хмурую атмосферу, но даже она не смогла подпортить то облегчение с которым Вебер уселся на ветхой скамье, сняв наконец и отставив в сторону свою походную сумку. Еще внутри особняка его слегка разочаровало отсутствие каких бы то ни было стульев или кресел. Видимо, в суматохе подготовки к путешествию они все были где-то припрятаны. Вот только зачем? Будто просто отодвинуть их к стенам было недостаточно.

— А кого я вам собственно напоминаю? — кряхтя поинтересовался присаживающийся рядом Голдберг.

— Честно говоря, чем-то вы походите на торговца. Но вот судя по вашей одежде… Нет, слишком уж вычурно и дорого вы одеты. Да и сложно забыть о кругах в которых вы вертитесь, мне даже сложно предположить кто вы. Быть может крупный предприниматель, на манер Риганца?

— Торговец? Это вы славно заметили. — Голдберг невесело улыбнулся. — Тогда уж торговец смертью. Дело всей моей жизни — продавать другим людям то, чем жизни лишают. И по моему костюму, думаю вы уже догадались что я не стою у прилавков и не доставляю тюки с товаром.

— Торговец оружием, значит?

— Помилуйте. Неужели вы меня не слышали? Называй люд торговцами оружием тех кузнецов что его куют, или тех доходяг что его поставляют, меня не причислить ни к первым ни ко вторым. Они в конце концов простые ремесленники, что не берут на себя ответственности за пользование товара. Они просто зарабатывают деньги. Я же торгую без малого человеческой кончиной. Именно я подписываю контракты по которым в объятые пламенем княжества ввозят мечи, арбалеты, баллисты и даже яды. Радостные мятежники, ополченцы, дезертиры, с готовностью закупают орудия на которые их же вскоре и насадят. И было бы в высшей степени лицемерно утверждать, что то что делают моим оружием меня не касается. Будьте уверены, по крайней мере половина всей крови что была пролита в Помонте за последние пару лет, была пролита моим оружием.

— Вы довольно откровенны, — ошарашенно пробормотал Верго. Он не единожды работал с по-настоящему ужасными людьми, будь то криминальные авторитеты или же беспринципные коррупционеры, но ему никогда не доводилось встречать человека что говорил бы о своей столь ужасной деятельности так горделиво. Голдберг не просто признавался в чем-то жутком и постыдном, он этим искренне гордился.

— Ха-ха! Я знаю, о чем вы думаете! Правда знаю. У вас можно сказать на лице написано. — Голдберг пригладил усы, слегка наклонившись в сторону собеседника. — Я отвратительный человек, так? Но и вы ведь работаете не на святош. Я был очарован тем как вы задавали вопросы, там в зале. Отчужденно, сухо, профессионально, ни единого лишнего слова. Вы даже не поинтересовались почему это Самюэлю так важен этот наследник! Вам не было дела до того, кто именно мог совершить покушения! О да, я верю в ваш талант. Кем бы вы ни были, колдуном или предсказателем, у вас есть понимание как тут воротятся дела. У вас определенно есть со мной по крайней мере одна общая черта — ваша совесть глуха по отношению к малознакомым людям! Именно поэтому я думаю, что мы с вами сработаемся. В конце концов, не такие уж мы и разные.

— Позвольте. Я спасаю человеческие жизни, а не гублю их.

— Боюсь, мистер Вебер, вы забыли задаться вопросом кого вы спасаете. Кабы не вышло что спасли чудовище. — Усач облокотился об спинку скамьи, уставившись на верхушки видневшихся вдали сосен. — Но вас ведь не это беспокоит. Ведь так?

Верго не счел нужным ответить на провокационный вопрос. Он предпочел хмуро глазеть на покрытые неизвестным растением стены. Ему даже стало казаться что форма листка соответствовала хмелю, не так ведь много растений может жить в подобном полумраке, список подозреваемых был не столь велик. Почему же он предпочитал мысли о подобной несущественной чепухе, ответу Голдбергу? Возможно, ему нечего было ответить.

— А знаете, что бы изменилось если бы я выбрал другой жизненный путь? Если бы стал торговать, скажем, бакалеей? Ничего. Ничего бы не изменилось, и вместо такого красавца меня, моими делами бы заведовал какой-то другой щегол, способствуя пролитию уж поверьте не меньших объемов крови. Ну а я бы прозябал в нищете, — Голдберг проговаривал все это со все тем же задумчивым взглядом, устремленным вдаль. — Войны, ублюдки и дураки были всегда, и будут всегда. Разница лишь в том, заработаешь ли ты на них, или станешь их жертвой. Я свой выбор сделал. Да и вы, похоже, тоже.

Верго, закинув ногу за ногу, медленно облокотился на спинку скамьи. Он внимательно оглядел своего собеседника. В мерцающем свете тусклой лампы усач выглядел совсем не так как прежде: черты его лица казались более грубыми и бездушными; тени, обволакивая пухлые щеки и глубоко запавшие глаза придавали ему довольно грозный вид. Проглядывающее из-за походного плаща нечто, что Вебер ранее принял за камзол, при более близком рассмотрении оказалось пиджаком, пошитым из необычайно толстой и грубой ткани. То, что еще пять минут назад виделось украшениями, не имеющими практического применения, сейчас представлялось небольшой сетью золотистых ремешков с застежками; в недрах плаща вероятно скрывалось и то к чему они крепятся. Забавно, насколько грозным может выглядеть Голдберг при плохом освещении. Лишь сейчас, на пару мгновений он обрел, как считал Верго, вид подобающий заправскому торговцу оружием.

— Оружие не изготавливаете, у прилавка не стоите, но лишь курируете и организовываете. Близ столицы, таких как вы называют оружейными баронами. Этот термин как нельзя лучше вам подходит. Как считаете?

«Барон» — с секунду подумав Вебер пришел к выводу что такое прозвище его спутнику и вправду подходило. Полноватый, невысокий, богато одетый, обладатель ухоженных, довольно пышных усов и аккуратной бороды, настоящий сгусток горделивого самодовольства — именно таким набором характеристик в представлении Верго и должны обладать бароны. Вероятно, потому что настоящих членов этого сословья ему никогда встречать не приходилось, стереотипы и домыслы — вот все чем он мог довольствоваться.

— Не буду лгать — мне льстит, когда меня так называют! Это звучит серьезно, звучит величественно! И, по правде говоря более благозвучно чем «торговец смертью». — Голдберг-барон расплылся в, казалось, искренней улыбке. Столь добродушное выражение его лица мгновенно развеяло хмурый образ. Слишком уж добродушное для человека его профессии.

— Раз уж мы здесь так откровенничаем, не поделитесь ли причиной, по которой человек наделенный такими деньгами, рискует собственной жизнью направляясь в Ганою, в группе мутных наемников и не менее мутного меня? Уж вы то могли бы и послать кого другого за место себя. Особенно в свете последних событий…