Чтение онлайн

– Да, – ответила я по-немецки, – но мой спутник не знает этого языка.

– Прошу извинить меня, – засмеялся он и тоже перешел на немецкий. – С вашим спутником мы уже встречались.

Доктор Рабе кивнул ему и принялся смотреть в меню.

– Придется знакомиться самому, – сказал Лисснер, – раз ваш спутник не расположен меня представить.

– Вас ждут, – угрюмо сказал Рабе. – У вас еда там остывает.

Лисснер, не отвечая, уселся рядом со мной.

– Я знаю, кто вы такая.

У меня так колотилось сердце, что он, наверное, это слышал.

– Пойдемте потанцуем. – И протянул руку, прежде чем я успела даже кивнуть. – Я не очень силен в этих нынешних фокстротах, они слишком быстрые для меня, но вы будете моей учительницей.

Я неуверенно поднялась и тут же оказалась в его очень крепких и сильных объятьях.

– Давно вы в Шанхае? – спросил он.

– Недавно.

– Веселый город, куда веселее Парижа.

– Я не развлекаться приехала.

Он выдвинул вперед подбородок так резко, что почти дотронулся до моей щеки.

– Вы такая куколка. Жаль, если и вам достанется.

Я дернулась от неожиданности, но он держал меня очень цепко.

– Танцуем, танцуем! Вам хочется задать мне какой-то вопрос. Угадал?

– Да, – сказала я. – Да! Вы угадали.

Он ответил мне нежным и туманным взглядом, как будто между нами шла любовная игра.

– Моя девочка ревнует, – кивнул на свою маленькую китаянку, которая стала еще белее под своим гримом. – Она до сих пор не догадалась, что я нуждаюсь в ней гораздо больше, чем она во мне. Вам хочется знать почему?

– Мне хочется знать, кто убил моего мужа, – выдохнула я прямо ему в лицо.

– Я нуждаюсь в ней гораздо больше, чем она во мне, – продолжал он спокойно, словно и не слышал меня, – потому что в женском теле заключена великая сила. Вы приехали в Китай искать следы своего мужа, а ведь вы не представляете себе, что такое Китай.

Я опять остановилась.

– Да танцуйте же вы! – по-русски и так громко, что на нас оглянулись, сказал он. – Был такой философ Чжуан-цзы. И знаете, что он сказал? «Мудрый вверяет себя одухотворенному желанию». В Китае особый взгляд на женщину, и нам, европейцам, есть чему у них поучиться. Только с помощью женщины мужчина может достичь покоя. Он перестает бояться смерти и открывает себя космосу. Все остальные пути, вроде богатства, славы, победы над врагами, политики, – все это кривые пути к тому же самому. А наши европейские глупости относительности верности-неверности, отказа от плоти, единобрачия, целомудрия и так далее привели к тому, что европейский мир развалился и катится к смерти. Вместо этого нужен был только покой, телесные соки, энергия женщины. Больше ничего.

– Кто убил моего мужа? – повторила я.

– В Китае уважают предков, – сказал он мне на ухо, словно нас подслушивали, – и будь ваш Беккет китайцем, нашлись бы люди, готовые помочь вам найти его следы, потому что если ты свой, здешний, то после смерти ты становишься предком, и тебя нужно уважать. Но Беккет был чужим. Чужой человек, которого сюда никто не звал. Зачем? Никого, кроме вас и, может быть, вашей семьи, не интересует, где бродит теперь его дух, да и бродит ли он где-нибудь.

– Вы знаете, кто его убил! – Я вдруг почувствовала, что это правда: он знает, кто убил Патрика.

– Мне даже вас жалко, – нежно сказал он. – Мой вам совет: не возвращайтесь в Европу, там скоро наступит ад. Оставайтесь здесь и ждите.

– Чего мне здесь ждать?

Мне было гадко, отвратительно, что он так близко, и его руки обнимают меня, дурнота какая-то все время подступала к горлу.

– Выбор небольшой, – сказал он, дотронувшись губами до моих волос. – Вы оглянитесь вокруг: что вы видите? Глупые люди. Танцуют, смеются. Одна половина из них – преступники, вторая – идиоты. И те, и другие держатся на кокаине. Я вас уверяю: очень немногие останутся в живых. И в основном это будут женщины. Ждать недолго, все к этому катится.

– Откуда вы знаете?

– Да так, интуиция. – Он потер переносицу моей рукой, которую сжимал в своей ладони. – У вас есть шанс выжить, как у любой очень хорошенькой женщины. Прислонитесь к кому-нибудь и отдайте ему то, что у вас есть. Ваше тело, вашу женскую силу. Все остальное, поверьте мне, пустые фантазии. Мертвые не возвращаются, а ваш Беккет – мертв.

– Вы знаете, как он умер?

Он сморщился. Музыка оборвалась, пары начали расходиться. Мы стояли посреди залы, и он продолжал обнимать меня.

– Я не имею к этому никакого отношения, – твердо и даже грубо сказал он. – Вам, наверное, наговорили какой-нибудь чепухи? Не верьте. Не копайтесь в грязи. Кому был нужен ваш Беккет, чтобы вербовать его? А тем более убивать? Вы ведь об этом хотели меня спросить?

Заиграла опять музыка, и он начал тихо водить меня по залу. Рядом с нами появились танцующие.

– Незадолго до того, как его похитили, – я вдруг закашлялась и начала задыхаться, еле договорила: – Муж написал мне письмо, в котором рассказал, что именно вы вербовали его. Правда это? На кого вы работаете?

Он засмеялся.

– Вы много читали, да? Или ваши родители любили рассказывать вам страшные истории? Русские любят пугать друг друга и философствовать. К тому же они слишком восторженны. «Angle plein de bonheur, de joie et de lumi`eres…» [86] Что вы на меня так смотрите?

– Пустите меня! – Я вырвалась и бросилась к нашему столику, где доктор Рабе тут же встал навстречу и схватил меня за руку.

– Выпейте воды, – бормотал Рабе. – На вас лица нет. Что он вам сказал?

Я еле сдержала себя, чтобы не зарыдать в голос. Подошел официант с подносом. В чаше на подносе двигались живые креветки, рядом стояла бутылка с заспиртованной змеей. Официант плеснул немного спирта из бутылки прямо на креветок. Они разом всколыхнулись, будто попытались взлететь, и тут же затихли. Официант сказал, что теперь эти креветки готовы к употреблению. Как сквозь туман я видела, что Лисснер сидит за своим столиком и спокойно ест что-то, а маленькая китаянка обмахивает его розовым веером, потому что в ресторане стало душно.