День ангела
Шрифт:
Наконец я выбираюсь на дорогу. Становится легче, и я тут же забываю о досадной мелочи. Бодро ковыляю по дороге, и сердце поет. Она моя! Вот вам! И что там было, я знать не желаю. Наш случай будет первым счастливым!
Вот и бревношлагбаум. Я фамильярно хлопаю его по шершавому боку. До скорого свидания, приятель!
Теперь, когда заклятье не действует, найти дорогу раз плюнуть, я помню ее наизусть. Подумать только, да я тут кружил раз сто, пока искал путь к моей Ирочке!
Постой, где же машина? Я озирался кругом. Вот тут была!
Мда. Банальный угон. Собственно, почему я вдруг решил, что тут, в глухом лесу, машина в безопасности, как на охраняемой стоянке? Дорога есть, значит, и люди ходят.
Однако даже этот довольнотаки несчастный случай не испортил мне настроения. Конечно, это не китайская кроссовка, ну и что с того? Да и хрен с ней, пусть подавятся! Ирочка моя, моя! И забирайте все остальное!
Однако, надо както выбираться. Лапоть попробовать сплести, что ли?
– Ира, Ир… неожиданно для себя самого позвал я вслух.
"Ау! Что случилось?" раздался в голове безликий голос.
" Тут история дурацкая. Машину мою угнали. И башмак я утопил в вашей луже"
Шелестящий, бесплотный смех. Значит, и смех передается…
"С кем обычно приключаются дурацкие истории?"
"Да я и не отрицаю. Но выбираться мне както надо?"
"Сиди и не двигайся. Думаю, мне удастся тебя спасти. Какой твой размер?"
"Размер сорок два"
"Ждите ответа"
В моем мозгу всплывает картина кот, залезший в валенок, только хвост торчит, безуспешно пытается выбраться. Смешно.
Я сидел уже добрых полтора часа. Конечно, я человек терпеливый, но уж больно комары тут кусачие. Очевидно, власть деда Иваныча на здешних комаров уже не распространялась.
Помощь пришла в неожиданной форме. Раздался шум мотора, и на лесной дороге появилась малиновая "шестерка". Точно, моя машина!
Дверца открылась, и с водительского места выбрался дед Иваныч.
– Карета подана, значит. Прошу!
Понятно. Вот кто угонщик, оказывается.
– Да, пришлось передвинуть твою колымагу, тут ей не место. И проход загораживала, и угнать тоже могли у нас хоть и глушь, а народ портится помалу.
Я направился к водительской двери, но дед и не подумал уступить мне место.
– Давай садись справа. Обратно едем. Поступила просьба и указание доставить тебя на базу.
Чья просьба? Чье указание?
Дед смотрит мне в лицо, явно пытаясь передать какуюто мысль. Но в голове лишь неясное шуршание. Он шумно вздохнул.
– Ну правильно. Потому и едем. Телепат ты, значит, недоделанный, и надо тебя доделывать, раз уж так вышло.
Я больше не спрашиваю ни о чем. Сажусь, где велят. Поехали, телепат доделанный!
Дед утробно урчит.
– Обижается еще. Да, парень, натворил ты делов! Объясняю, чтоб по порядку. Ирка тебя пробудила, значит, да только ты ведь кроме нее пока никого не слышишь. Да и еще еето далеко не слышишь. Так Маша тебя сделает полноценным, чтобы, значит, слышал и понимал все. Это указание, значит, от Маши. А есть и просьба, от твоей Ирочки…
Да, от моей Ирочки. Такто, дед.
Дед сопит, пыхтит.
– Нет, надо былотаки застрелить тебя, Рома, и самому мне потом застрелиться. Взял бы грех на душу, да с покойника какой спрос? Погубишь ты ее теперь.
Нет! Теперь мы как раз будем жить, долго и счастливо. И если бы ты пристрелил меня тогда, ты сделал бы ее несчастной.
Дед думает долго.
– Может, ты и прав.
Машина поворачивает в проход. Бревно со скрежетом взлетает путь открыт. Мы едем назад, и я еще раз увижу мою Ирочку. Славно получилось!
– Нет, Рома, не увидишь. Хитрющая девка. Улизнула на задание, значит, чтобы переждать, покуда первая волна пройдет. И при этом с матерью договориться успела, насчет тебя, олуха. И меня попросила уж ты не дай пропасть моему Роме, значит, штиблеты ему одолжи. Возьми в бардачке, кстати…
Моему Роме. Внутри у меня горит, как от неразведенного спирта.
Мы проезжаем по знаменитой луже, как по мокрому асфальту.
– Ты чего сюдато полез?
– Сдуру, дед. Любопытно стало, как работает.
– Вот засосало бы тебя по пояс, и стоял бы дурак дураком, покуда не вытащили.
Я только сейчас обратил внимание: замок зажигания вырван, и блокировка руля сломана. Молодец, дед…
– Да не учен я угонам. Как сумел, извиняй. Не мелочись.
Да, мне теперь не до мелочей.
А под колесами уже колдовская дорога, покрытая плотной густой травой, как английский газон. Да, сейчас мне предстоит беседа с… будущей тещей, ага. Я поежился.
Дед ухмыляется в бороду.
– Правильно боишься, Рома. Добраято она добрая, а всетаки межпланетный агент. Она в сорок втором восьмерых эсэсов уложила и предателя одного, да в сорок девятом трех энкаведистов с осведомителем. Это только что я знаю.
Ну ни хрена себе!
Дед утробно смеется.
– На нее теперь вся моя надежда, значит, что с Иркойто ничего худого не случиться. С такой тещей не забалуешь.
Перед нами бесшумно распахиваются почерневшие ворота на бронзовых петлях, и дед, не останавливаясь, въезжает во двор.
– Ну давай, Рома. Ни пуха тебе. Насчет останков своих не беспокойся, захороним в лучшем виде.
– Здравствуй, Роман. Присаживайся.
– Здравствуйте…
Впервые я видел одетого ангела. Доктор Маша была одета в темнозеленую одежду, напоминающую комбинезон. Причем крылья были одеты в какието полупрозрачные чехлы, чтото вроде тончайшей кисеи. На голове шапочка, на руках перчатки.