День ангела
Шрифт:
"Все, Рома. Мы его засекли. Сейчас включаем гашение. Но вам придется этого кончать немедленно. Только холодным оружием, Рома!"
Да хоть голыми руками до того он достал…
Словно повеяло холодком. Невидимый гигантский пузырь накрывает весь дом, и я неизвестно как чувствуюпонимаю: мы в поле гасителя. На кухне отключился холодильник, и я опять понимаю нет света. Энергия в проводах съедена гасящим полем.
Ирочка входит в комнату, очаровательно улыбаясь. Она действительно переоделась на ней боевые доспехи. Вот только вся эта чудотехника сейчас столь же смертоносна, как и ордена товарища Брежнева. И две шпаги в руках.
– Простите, Иван, но ваше дальнейшее существование абсолютно недопустимо.
Фраза еще звучала, а острые шпаги обломки Ирочкиных протезовкрыльев уже свистели, распарывая воздух. Все верно убогий мозг биоробота, отключенный от хозяина, обрабатывая поступающую словесную информацию, потерял драгоценные доли секунды.
Руки и ноги биоробота отвалились, как отклееные. Ни капли крови. Но в следующую секунду началось такое…
Ноги Ивана дрыгались, как оторванные лапы паука"косиноги", беспорядочно и бессмысленно. Но вот руки иное дело. Одна рука устремилась ко мне, быстрыми рывками перекидываясь по полу, а вторая вцепилась в ногу Ирочки, как бультерьер, неуловимобыстро перебирая пальцами, поднимаясь выше и выше.
"Рома, за борт ее, за балкон! Хватай за локоть! Его когти отравлены, осторожно!"
Я ощущаю, как стремительно раскручивается пружина событий. По лестнице птичками взлетают вверх боевые роботы, на ходу ударами пудовых кулаков убивая попавшихся на дороге несчастных сотрудников несчастных правоохранительных органов. Ктото успевает направить автомат, но "калашников" издает лишь щелчок. Щелчки издают и пистолеты ПМ. Никакие взрывные процессы в поле гасителя невозможны, и порох не исключение.
Я хватаю отрубленную руку за локоть, стараясь не коснуться хватающих воздух скрюченных пальцев, из которых торчат острые стальные когти, выпущенные покошачьи. Звон битого стекла, и рука вылетает наружу, через окно, за балкон. И откуда у меня такая сила?
Ирочка уже отрубила пальцы, червяками извивающиеся на полу. Вторая рука летит следом.
Тяжкий удар сотрясает броневую дверь. Я вижу: одного из сотрудников правоохранительных органов роботы используют как таран точьвточь Вицына в фильме "Кавказская пленница". Еще, еще! Все правильно плазменные разрядники "зеленых" тоже не работают чем же им ломать дверь…
– Этого за борт! я еще ни разу не видел такого лица у моей Ирочки.
Мы хватаем извивающегося Ивана, обрубок без рук и ног, тащим к балконной двери. Да в нем не меньше ста килограммов!
Шея Ивана вдруг выдвигается из тела, как у черепахи из панциря. Широко разевается пасть с острыми стальными иглами вместо клыков.
– Бросай! крик Ирочки. Намертво въевшаяся за время несения службы привычка мгновенно исполнять команды делает свое дело я разжимаю руки, и это спасает мне жизнь. Острые отравленные клыки сверкают в какихто двух сантиметрах от моей руки.
Пронзительный зеленый свет озаряет все вокруг. Стены, пол, потолок и все остальное становятся прозрачными, как бутылочное стекло. Я вижу, уже глазами вижу, не мысленно роботы отбросили расплющенный труп омоновца (слишком мягкий для тарана) и со страшной скоростью бьют кулаками в бетонную стену, по четыре кулака в одну точку, поочередно. Как отбойный молоток. Все верно защита периметра ведь не работает, как и все остальное, и хлипкий бетон новостройки не толстый металл с памятью формы, как на двери.
Свист Ирочкиных шпаг"пырялок". Голова Ивана отлетает, как мяч. Ирочка хватает ее двумя руками, швыряет за балкон.
"Да бросайте вы эту бомбу за борт!!!" кто это, Уэф или Чук?
Время будто растянулось. Мы вдвоем тащим неподъемную тушу Ивана к балконной двери. В стене появляются трещины, сыплется штукатурка. Медленно вываливается кусок бетона, падает на пол, как чаинка в стакане. Мои жилы трещат от натуги, но Иван всетаки переваливается через перила балкона. Неохотно начинает движение, свой последний полет. Прощай, Иван, мы будем помнить тебя всю жизнь.
А в тридцати метрах от нас, чуть выше, из кипения воздуха возникает силуэт, очень напоминающий громадный транзистор. И кто, интересно, назвал эту штуку "летающей тарелкой?"
"Назад!!!" и уже некогда определять, чья это мысль.
Мои кости гнутся от неимоверных усилий, как резина, но я успеваю уйти внутрь, в спасительное нутро квартиры. Выиграть еще пару секунд.
А моя Ирочка уже там. Когда успела?
И, как в фильме "Вий", из стены лезут твари, отдаленно напоминающие людей. Сильно напоминающие внешне несчастных омоновцев. Рука одного сломана у запястья, торчит металлокерамическая кость, но товарищу все равно.
– За спину!!! я никогда не слышал у Ирочки такого голоса. Рвущий уши и душу крик.
Привычка мгновенно исполнять команды опять срабатывает железно. Мимо меня пролетает, вращаясь, острая квадратная пластина. Две другие Ирочка на лету отбивает своими "пырялками". Она стоит, оскаленная, с занесенными для перекрестного удара клинками. Сияющая леди Смерть.
И в этот момент все разом изменилось. Как будто лопнула невидимая мыльная пленка, громадным пузырем охватывавшая всех нас. Выключился гаситель, понимаю я. Откуда и как я все понимаю?
Зеленый колдовской свет, полыхнув, погас. Белые куски мяса как вареная курица и обломки матово блестящих металлокерамических костей разлетаются во все стороны.
"Уходим, уходим!!!" ловлю я паническую мысль когото из "зеленых". Коротко полыхает за окном неяркая фиолетовая вспышка, и мысль обрывается. Все, ребята. Не будет вам каши, я же сразу понял. И только тут по ушам бьет тяжкий грохот взрыва последний привет от Ивана.
Слепящий огненный шнур бьет в стену, с пронзительным шипением извивается уцелевшие биороботы, опомнившись, открыли ответный огонь.