Шрифт:
Анатолий Павлович Злобин
День директора
Очерк из цикла "Портреты мастеров"
Старая записная книжка
С аэродрома в гостиницу. Впереди долгий вечер. Можно пройтись по городу, постоять на берегу водохранилища, но и тогда останется уйма времени. Поэтому в первую голову раскрываю записную книжку с камазовскими адресами и телефонами. Где мои герои?
Сажусь за телефон. В трубке ни малейших признаков жизни. Отправляюсь к дежурной по этажу в надежде докричаться до телефонного мастера.
А мне в ответ:
– Вы клеммы проверили?
Вот в чем суть - современная техника требует почтительного к себе отношения. Я проверил клеммы, подвернул винтики - задышало. Так я оказался включенным в систему города Набережные Челны, более того, сам себя в нее включил.
– Можно попросить Николая Васильевича?
– Папы нет.
– Где же он?
– Сейчас в ГДР. Потом поедет в Польшу.
– И что он там делает?
– Изобретает грузовики для КамАЗа.
– Изобретает или изобрел?
– Он уже изобрел.
– Какой же?
– Большой-пребольшой. На восьми колесах. Папа скоро к нам прилетит. А что ему передать?
Значит, Николай Васильевич Ядренцев остался верен конструкторскому поприщу. Сейчас бы сидели с ним, поговорили о современных конструкциях грузовиков, нагрузках на ось, тенденциях увеличения грузоподъемности и прочей грузовой премудрости, в которой я ничего не понимаю, однако телефон ожил, теперь не так-то просто заставить его замолчать. Когда я смотрю на современные постоянно звонящие телефоны, мне порой кажется, что они в состоянии разговаривать друг с другом без участия человека. Когда-нибудь, может быть, так и будет. К тому идем. Но лучше бы уж не надо.
– Попросите, пожалуйста, Сережу, - говорит телефон.
– Вы ошиблись номером, - но трубку не кладу, дабы не совершалось телефонных пауз.
– Можно Льва Николаевича?
– Я слушаю.
– Как живете, Лев Николаевич, мы должны увидеться и как можно скорее.
– Сейчас у нас конец месяца, план горит. Давайте на послезавтра, прямо с утра, я пришлю за вами машину.
Записываю на послезавтра: литейный завод, главный инженер Лев Николаевич Шавлыгин, с которым мы встречались и путешествовали под сводами того же литейного завода.
Два следующих телефона пропускаются: Н.И.Рулевский и А.Б.Новолодский, их уже нет на КамАЗе. Рулевский уехал в Волгодонск и строит "Атоммаш", там он управляющий трестом. Алексей Новолодский по-прежнему остался бригадиром, он теперь на стройке в Якутии, чуть севернее БАМа. Зарабатывает себе пенсию, что-то давно не было от него писем.
Звоню в партийный комитет КамАЗа, прошу соединить меня с Родыгиным.
– Что вы!
– отвечает женский голос.
– Аркадий Андреевич теперь в Казани. Заведует отделом промышленности в областном комитете партии. Нас не забывает.
– Кто же теперь в парткоме?
– Евгений Яковлевич Андреев. Он сейчас на заводе двигателей. Приходите завтра.
Мои связи с КамАЗом завязались не вдруг и не по принуждению, я давно отвык от принудительных знакомств и, приехав на КамАЗ впервые десять лет назад, уже был знаком и с генеральным директором Львом Васильевым, и с начальником строительства Батенчуком. С первым - по Москве, с Батенчуком по Сибири, где мы встретились еще в 1957 году.
Но и КамАЗ одарил меня новыми знакомствами. С Николаем Васильевичем Ядренцевым встретились на берегу Камы за шахматной доской. С Таней Беляшкиной познакомились в городском музее и тут же начали диспут о камазофии - весьма важном направлении научной мысли, определяющем основные пути развития КамАЗа и других индустриальных центров. Случайные вроде бы встречи, не предусмотренные программой командировки, а след остался не единственно на бумаге. Кстати, где сейчас Таня?
– Беляшкина отсюда выехала.
– Куда? Не скажете?
– Этого не знаем.
Разлетаются мои герои - кто в дальние якутские края, кто в верхние сферы. Расползается сюжет, продиктованный жизнью. Но остается сам КамАЗ, остаются камазовцы. Они и поведут меня по новым сюжетным ходам.
Подключимся к другому источнику информации: городская газета "Знамя коммунизма". Печать несколько бледновата, но это, верно, оттого, что импортное оборудование до сих пор лежит в ящиках.
А вот и подпись: "Т.В.Беляшкина". И стоит не под какой-то одной заметкой, а подо всей газетой, на последней полосе, где сообщается: газета выходит ежедневно, кроме воскресенья и понедельника. Редактор Т.В.Беляшкина. Тут же номер телефона: 2-47-66.
– Таня, наконец-то я нашел вас. А то уж было отчаялся. Где вы?
– На Первомайской улице.
– Как к вам ехать?
– Садитесь на пятый трамвай. Остановка "Горвоенкомат". Тут и мы в отдельном домике. Приезжайте, я сейчас скажу, чтобы поставили чай.
Таня нисколько не изменилась. Нет, все-таки появилась в ней некоторая сосредоточенность, которая чаще всего рождается чувством ответственности. Еще бы, редактировать городскую газету, да тут каждая буковка на вес собственной головы.
А может, мне все это мерещится, про сосредоточенность? Татьяна Беляшкина осталась такой же улыбчивой, гостеприимной. Крепкий чай уже на столе.
– Таня, всего один вопрос, но основополагающий. Какую эпоху переживает сейчас КамАЗ?
Беляшкина непритворно вздохнула:
– Я теперь не думаю об эпохах. Раньше мы строили не только КамАЗ, но и самих себя. Собственно, КамАЗ вообще был фоном для наших судеб. А теперь мы осваиваем мощности. Мы даем план, измеряемый штуками и процентами.
– Но ведь мощности нельзя осваивать беспредельно. Когда-то они будут освоены на все сто процентов. Что тогда?
Татьяна засмеялась:
– Тогда будем пить чай у самовара в тени грузовика.
– Значит, настанет такое золотое время, когда перегрузки наконец-то закончатся?
– В таком случае возникнет необходимость срочно организовать строительную площадку нового КамАЗа.
– И вы туда поедете?
– Вряд ли. Слишком много накопилось проблем. Новый КамАЗ будет для нового поколения.