Чтение онлайн

– Что? Проспись? – Джон-Том захохотал и попытался встать.

– Эге-гей, на шлюпе! – раздался другой голос, на сей раз женский.

– Что… Кто это? – Спотыкаясь, Джон-Том обогнул каюту и вытаращился в туман. В этот момент его зрение (как и разум) функционировало далеко не лучшим образом.

В тумане материализовалось второе плавсредство – глиссер со стекловолокнистым корпусом, отливающим перламутром, и подвесным мотором. На виниловых банках восседали трое… Нет, четверо. Две пары. Все – люди, все – нормального роста и телосложения, каждому – за двадцать.

– В чем проблема, «Джон Б.»? – спросил сидевший у мотора юноша. Казалось, он тоже маленько под градусом. Между передними банками стоял походный термос, набитый льдом и алюминиевыми жестянками с пивом.

Джон-Тома зашатало. Это галлюцинации, очередной логический этап распада личности. Он перегнулся через борт и попытался сфокусировать остатки зрения на подозрительной сигарете, переходившей из рук в руки на носу чужой лодки. Вторая парочка поочередно затягивалась из стеклянной трубки.

Мотор глиссера ревел на холостых оборотах. Одна из девиц, свесясь за борт, полоскала в океанской воде темные очки. Возле пивного ледника покоилась корзина для пикников, увенчанная большим початым мешком коржиков – кривых, кожистых, из тех, что вкусом напоминают чистую прожаренную соль. Возле мешка имели место двухфунтовая банка «краснокожего арахиса от Плантера» и несколько тропических фруктов яркой окраски.

Джон-Том взвыл и замотал головой. Появление этого глиссера и этой компании мигом заставило бы его протрезветь, не будь его собственные чары такими стойкими. Самозваному старпому суждено было остаться пьяным. Он нечаянно проглотил вертевшиеся на языке слова и спросил со второй попытки:

– Вы… Вы кто?

– Я Чарли Макреди, – радостно ответил рулевой и окружил себя дымовой завесой. Улыбнувшись от уха до уха, он наклонился вперед и обратился к подружкам: – Бьюсь об заклад, этот парень маленько съехал. Небось крутая была вечеринка.

Джон-Том тотчас вспомнил о своей радужной шапочке из кожи ящерицы, рубашке цвета индиго и остальных предметах одежды. Нормальной одежды – для Клотагорбова мира.

Девушка на носу лодки упорно возилась с солнцезащитными очками. Видимо, до нее не доходило, что промыть следует не стекла, а собственные глаза. Она снова склонилась над водой и едва не полетела за борт. Дружок успел схватить ее за лямку бикини и удержал на палубе, невольно сдавив при этом кое-какие чувствительные части тела. Девушка резко обернулась и занесла кулак, но промазала – благодаря травке, которую четверка увлеченно курила все утро. Почему-то промах вызвал у красотки неудержимое хихиканье.

А Джон-Тому было уже не до смеха. Он воевал со своими пьяными мыслями и магическим ядом в крови.

– Ребята, вы кто?

– Я же сказал, – раздался в ответ отягощенный «дурью» голос рулевого. – Макреди моя фамилия. Чарльз Макреди. Биржевой маклер из Манхэттена. «Меррил Линчинг». Слыхал небось? Играем на повышение. – Он опустил ладонь на плечо соседки – та внезапно погрузилась в задумчивость, зачарованная, видимо, блеском лака на своих ногтях. – Это Баффи. – Он кивнул в сторону носа. – Вон те детишки – Стив и Мери-Энн. Стив у меня в конторе работает. Верно, Стив? – Стив не отозвался, они с Мери-Энн хихикали уже дуэтом.

Рулевой повернулся обратно к Джон-Тому.

– А ты кто?

– Чертовски интересный вопрос, – запинаясь, ответил Джон-Том и оглядел свой нелепый костюм. Неужели это и есть знаменитая белая горячка? Почему-то он всегда считал, что в этом состоянии можно встретить кого-нибудь поинтереснее балдеющей четверки отпускников, нагруженных пивом и солеными коржиками.

– Я… я… – На одно ужасное мгновение в его памяти, там, где хранилось имя, угнездилась пышная, мягкая пустота. Такое замешательство охватывает тебя, когда ты входишь в дешевый зальчик кривых зеркал на муниципальной ярмарке и вынужден двигаться к выходу, выставив руки перед собой и проталкиваясь сквозь «ничто» собственных отражений.

Меривезер, сказал он себе. Джонатан Томас Меривезер. Старшекурсник юридического факультета КЛАУ – Калифорнийского Лос-Анджелесского университета. Все это он медленно повторил рулевому.

– Рад встрече, – сказал Макреди.

– Но вы-то, вы-то кто? Откуда вы взялись? – Джон-Том почти кричал, но, даже сознавая это, не мог остановиться. Его отчаяние готово было пресечь любые поползновения самоконтроля.

Песня… Невинная, казалось бы, песенка, а сколько самых неожиданных последствий! Сначала – появление шлюпа, за ним шторм и опьянение, а теперь… Куда там по тексту направлялся шлюп «Джон Б.»?

Манхэттенский маклер показал направо.

– Вышли на денек проветриться из Нассау, а лоханка – из медицинского яхт-клуба. Слыхал небось, а, приятель? Ты откуда? Багамы? Мимо Майами проскочил, что ли? – Он покачивал пластиковыми бусами, висевшими у него на шее. – Если хочешь, можешь вернуться с нами.

– Это невозможно, – ошалело прошептал Джон-Том. Вот так взять и вернуться домой? Это невероятно. Как там поется в песенке, повторенной им столько раз? «Мимо города Нассау несемся по волнам. Я хочу домой, я хочу домой… В жизни хуже не бывало, разрази нас гром».

«Я хочу домой, – пропел Джон-Том про себя, – мимо города Нассау. Да… Да, мы пойдем следом за вами». Мы пойдем следом за вами. Он изо всех сил вцепился в планшир, прикипев глазами к большому мотору «Эвенруд», взрыкивающему за кормой лодки.

– Ну что, дальше двинете или за нами?

– За вами, – пролепетал Джон-Том. – Пойдем за вами. – Он повернулся к штурвалу. – Розарык, ставь все паруса… Нет, погоди! – Он спохватился, что ветра все еще нет. – Мотор! Я заведу мотор, и мы пойдем за ними. – Он шагнул к люку и тотчас ощутил, как падает навзничь и переваливается через борт над стеклянным обтекателем глиссера.

Огромная лапа ухватила его и втащила обратно на палубу.

– Побехегись, мой сахахный, – шепнула Розарык, одним прыжком преодолевшая расстояние между ним и штурвалом. – Кто эти стханные чужаки? – спросила она, глядя за борт. – Клянусь, я не в силах добхаться до сути их слов.

– Скажи им, – слабо простонал Джон-Том, глядя на глиссер, – кто ты, скажи им, где мы были.

Но Чарльз Макреди, биржевой брокер на отдыхе, семь дней, шесть ночей – 950 долларов за все, включая перелет из Ла-Гуардия и обратно (конечно, если не считать намеченной на этот вечер попойки), не ответил. Он смотрел на шлюп, на котором семь футов белой тигрицы, облаченные в кожу и медь, стояли на задних лапах и пристально разглядывали его.