Чтение онлайн

– Вынужден не подчиниться, господин. – Старец подобрал длинную острогу и крепко сжал ее в лапах. – Я не вернусь в это плавучее чистилище. Лучше умру здесь.

Задумывая и осуществляя свой рискованный план бегства с пиратского корабля, Джон-Том кое о чем забыл. Он так долго прожил в чужом мире, что перестал видеть разницу между людьми и животными.

Он не учел способности Корробока и некоторых его матросов летать.

Крылатых пиратов оказалось всего шестеро. Вероятно, капитан увлек их за собой под угрозой казни или высадки на необитаемый остров – иначе такой крошечный отряд едва ли решился бы атаковать беглецов. За попугаем, вооруженные дротиками и легкими мечами, летели двое здоровенных воронов, ястреб и маленький сокол.

Чтобы самому участвовать в схватке, Джон-Том включил автопилот. Яльвар зачарованно любовался очередным «волшебством» – красной лампочкой, мигающей на пульте управления.

Матросам не занимать было проворства и хитрости, да и Корробок, хоть и потерял в боях глаз и ногу, не мог пожаловаться на крылья. Он спикировал, а затем, резко изогнувшись всем телом, завис в двух десятках футов над шлюпом. Однако очень скоро выяснилось, что пират просчитался. Замысел Корробока был неплох. От летучих разбойников требовалось только держаться вне досягаемости оружия бывших пленников и осыпать их тонкими, как иглы, дротиками. Могло бы сработать – не случись на руках у противника джокера. Мадж с удовольствием застрелил из лука сокола, а затем ранил одного из коршунов.

Это вынудило пиратов броситься врукопашную, но теперь и проворство не помогло – защитники шлюпа превосходили их ростом. Один из крутящихся мечей Розарык рассек надвое раненого ворона, а чуть позже третья стрела Маджа пробила тонкие доспехи ястреба.

Видя, что в ближнем бою врага тоже не одолеть, Корробок дал приказ к отступлению.

– Ну, гады, берегите потроха! – орал попугай, приплясывая от злости в воздухе за пределами досягаемости стрел. – Клянусь, я поставил печати на ваших судьбах! Весь океан, нет, сволочи, весь мир не спрячет вас от меня! Куда б вы ни драпанули, старый Корробок все равно вас разыщет и заставит пожалеть, что на свет родились!

– Кончай вонять, чувак! – Мадж сопроводил этот совет длинной и оскорбительной тирадой, подвергая сомнению происхождение попугая. Розарык выслушала с омерзением.

– Какое жлобство! Пхосто с души вохотит, ей-богу. Ах, до чего ж я стосковалась по изысканной хечи цивилизованного общества!

Мадж услышал и надменно воззрился на нее.

– Ни хрена себе! Да будет тебе известно, котенок-слоненок, что изысканностью моя клепаная речь не уступит ничьей.

– Да, – согласилась тигрица с приторной улыбкой. – Пхосто ума не пхиложу, как я могла думать по-дхугому.

Между ними встал Джон-Том.

– Ну, а теперь-то вы из-за чего скандалите? Мы победили и благополучно идем прежним курсом.

– Кого… Кого мы победили?

Голос, доносящийся с трапа, дрожал. От дерзости в нем и следа не осталось.

Джон-Том вспомнил о Глупости.

– Розарык, встань за штурвал.

– Джон-Том, если хочешь знать мое мнение…

Он отключил автопилот. Шлюп резко взял вправо, и тигрица была вынуждена ухватиться за штурвал, чтобы удержать яхту от оверкиля.

Джон-Том осмотрел трап и увидел девушку, съежившуюся на самой нижней ступеньке. В чистоте и тесноте шлюпа она казалась поразительно хрупкой. На бледной шее темнело уродливое пятно обруча.

Юноша пригляделся к нему. На шлюпе полный комплект инструментов, среди них обязательно найдется слесарная ножовка или напильник.

– Успокойся, – мягко, даже ласково произнес он. – Ты свободна, как я и обещал. Не совсем свободна, конечно, – уточнил он с ободряющей улыбкой. – Ты теперь с нами, но про Корробока можешь забыть. Больше он не будет над тобой измываться. Я всех усыпил чаропением. И тебя. Пока пираты дрыхли, мы сбежали.

– Так… ты, значит, волшебник? – сбивчиво произнесла она. – Надо же, а я в тебе сомневалась.

– Пустяки. Порой я сам в себе сомневаюсь.

Девушка покачнулась, и он спохватился.

– Эй, ты что-то неважно выглядишь.

– Я так устала… – Глупость прижала ко лбу ладонь и упала в объятия Джон-Тома, мигом заставив его вспомнить о ее наготе, не говоря уже о запахе. Корробокова галера не служила эталоном чистоты. По всей видимости, Глупость не мылась с первого дня плена.

Поддерживая девушку одной рукой за талию, он помог ей встать.

– Пошли со мной.

С трудом переставляя ноги, она двинулась к мостику.

– Сейчас ты сможешь помыться, а потом мы придумаем, как снять эту железяку. Пока ты принимаешь душ, я подыщу что-нибудь из одежды. Тут наверняка есть запас тряпья.

– Господин, вы так добры ко мне!

Он снова улыбнулся.

– Вот так-то лучше. Но господина не надо. Зови меня просто Джон-Том.

Глупость кивнула и опять привалилась к нему. Казалось, она вот-вот зарыдает. Но она не зарыдала – ни в те мгновения, ни позже. На судне Корробока ее первым делом отучили плакать.

Пока девушка мылась, Джон-Том обыскал корабельные шкафчики. В одном нашлась знакомая одежда – знакомая ему, но не его спутникам. Он выбрал кое-что и положил рядом с ножовкой и напильником.

Он ожидал перемен к лучшему и все же был потрясен, когда она опять появилась на палубе.

Обруч был снят. Волосы вымыты и аккуратно зачесаны назад. Глупость смущенно разглядывала себя.

– Должно быть, я чертовски глупо смотрюсь в этой странной одежде.

– Тут, милашка, я с тобой спорить не берусь. – Изумленный Мадж приблизился, чтобы внимательно рассмотреть необычный наряд. – Странный материал. – Его лапа прикоснулась к девичьей ноге и поднялась выше. – Здесь тоже.

– Это не материал! – Она сердито шлепнула нахального выдра по пальцам.

Мадж улыбнулся и лукаво возразил:

– А по мне, крошка, очень даже чудненький материальчик. Такой гладкий…

– Ах ты, крыса водяная! Попробуй только еще раз так сделать, я тебя…

Джон-Том не вмешивался. Пустяки. Мадж всегда несносен, и Глупость, наверное, уже это поняла. Молчал юноша и по другой причине: хотел разобраться в сумятице своих чувств.

Глупость была прелестна – для описания ее внешности никакое иное слово не годилось. Юная и свежая, она стояла на палубе в старых джинсовых шортах «Леви Страус» и поношенном бумажном свитере с надписью на спине: «Шлюп Джон Б.». Она выглядела умопомрачительно привычно, как могла выглядеть любая девушка на пляже в его родном мире, и Джон-Том едва удержался от возгласа.