Чтение онлайн

– Это ничего не доказывает, – возразил Алдо. – Просто мы югославы и любим огнестрельное оружие. Если враг попытается вторгнуться, мы будем готовы дать отпор.

– Это не мои ружья, – оправдывался Иван. – Если честно, я даже не знаю, как их заряжать.

– Эй, брат, ты что хочешь, чтобы я один отдувался?! – возмутился Алдо.

– Разумеется. Мы сюда попали только благодаря твоей глупости.

– Так, тихо, вы оба, вас никто не спрашивает! – прикрикнул на них тощий усатый полицейский.

– Да, – поддакнул второй. – То, что у вас есть ружья, еще не доказывает, что вы собирались убить товарища Тито. Но вы говорили об убийстве, на оружии свежие отпечатки ваших пальцев, и вы представляли, что стреляете в Тито. не отпирайтесь!

Иван уставился на аккуратные усики полицейского – он чем-то походил на Фридриха Ницше. И хотя Иван был в ужасе, но не смог сдержать смех.

– Итак, Иван Долинар, ты у нас студент медициничного, ой, пардон, медицинского факультета? – спросил Ницше. – Ты знаешь, как дорого твое образование обходится нашему народу? Пока наши рабочие до кровавого пота вкалывают на фабриках, чтобы ты мог бесплатно учиться, ты разгуливаешь и делишься со всеми своими мечтами об убийстве вождя.

– Ни с кем я ничем не делился, это просто…

– И не говорите, что это не вы придумали! Мы знаем оценки твоего товарища, его досье.

– Вот уж не знал, что у меня есть досье, – запротестовал Алдо.

– Скоро оно будет ох каким толстым, мы отправим вас на Голый остров.

– А как же суд? – робко поинтересовался Иван.

– Когда речь идет о государственной безопасности, суд не нужен. Мы вас изолируем.

– Но ведь мы просто шутили, – сказал Алдо.

– Если бы вы серьезно собирались убить Тито, мы застрелили бы вас на месте или сразу после.

Ивана и Алдо приговорили к четырем годам трудового лагеря на Голом острове, лишенном растительности острове в Адриатике. Данте нарисовал свою картину ада – девять кругов, из огня во льды, а Югославия создала вариацию на тему сибирских колоний, только уже изо льдов в огонь – летом на острове было просто пекло.

Большую часть времени Иван откалывал киркой куски породы. Работая под палящим солнцем, он не знал, что хуже – оставаться в пропитанной соленым потом рубахе и потеть дальше или снять ее, но тогда кожа будет обгорать, сходить клочками и воспаляться. Лишь изредка ему удавалось спрятаться в тени скалы.

Надзиратели пинали его, плевали ему в лицо и дважды сломали нос. Иван стал еще более худым и нервным, чем раньше. Иногда заключенные всю неделю питались солеными сардинами. От соленого Ивану ужасно хотелось пить, и во время работы ему никак не удавалось утолить жажду. Он мучился от головных болей и несколько раз, когда падал в обморок от солнечного удара, в его мозгу на секунду возникал образ сияющих губ Сельмы.

Заключенные питались кашей из цельного зерна, причем зерно было в прямом смысле слова цельным и практически сырым. Чтобы разжевать его, нужны зубы как у лошади. А у Ивана не все коренные были на месте. Он так устал залечивать корневые каналы и постоянно бегать к врачу, что просто попросил вырвать два зуба из нижней челюсти. Но вряд ли хоть кто-то из заключенных мог похвастаться всеми зубами. А если и мог, то полиция выбивала пару зубов во время допросов. В Сибири заключенным иногда давали кашу из цельного зерна, а потом просили их рубить ледышки, в которые превращались экскременты, на кусочки, из которых снова варили кашу. Начальник лагеря прочитал о подобной практике и решил, что у советских хорошее чувство юмора, и повторил ту же процедуру в своих владениях. Однажды отряду Ивана пришлось промывать свое дерьмо в соленой воде и просеивать через сито, а то, что осталось, сварили по второму разу. Иван подумал, что очень странно подражать здесь выходкам советского лагерного начальства, ведь исправительная колония была организована в первую очередь, чтобы мучить просоветских активистов.

Да, в такой обстановке не ожидаешь встречи со знаменитостями, но однажды Иван оторвал взгляд от скалы и увидел, что прямо у него перед носом стоят Тито с Индирой Ганди и с ними несколько охранников с автоматами. Тито через переводчика объяснял Индире Ганди преимущества перевоспитания некоторых непокорных подданных.

– Я гарантирую, что после того, как этот парень несколько лет будет воевать со скалами, из него выйдет отличный гражданин. И отличный работник.

– Если вы не возражаете, я замечу: такое впечатление, что ему ужасно жарко.

– Так и задумано.

– А мне его жаль. Вы не будете против, если я отдам ему свой веер?

– Ни капли, – ответил маршал.

Вскоре один из охранников принес Ивану веер, и ему приказали начать обмахиваться. Разумеется он подчинился, иначе его застрелили бы прямо на месте. Веер и впрямь помог, да еще как – у Ивана аж зубы задрожали, хотя, если честно, скорее от страха, чем от размахивания веером, но выглядел он именно так, как надо.

– Должен сказать, отличная штука, – заметил Тито. – Такое впечатление, что сейчас он уже мерзнет. Может, и мне один подарите?

– Конечно, мой друг. Это легче, чем дарить слонов, а я испытала огромное удовольствие, сделав вам такой подарок.

Тито повернулся к охранникам:

– Убедитесь, что никто не дотронется до его веера, понятно? И когда он выйдет на свободу – лет через десять, да? – пусть заберет его с собой. Никому не разрешено забирать у этого парня веер.

– Хочешь покурить кубинскую сигару? – спросил Тито. – Маленький подарок от нашего Друга Фиделя Кастро.

Иван решил, что Тито обращается к Ганди. – Ну что, товарищ, надумал? – Нет, Тито обращался к нему.

– С удовольствием, господин президент… то есть товарищ президент, – ответил Иван, ненавидевший сигареты. На самом деле вкус сигар – единственное, что он ненавидел больше, чем кашу, сваренную из зерен, выковырянных из дерьма.

Охранник принес сигару, обрезал кончик швейцарским ножом и передал Ивану.

– Товарищ Тито, я хотел бы сохранить эту сигару на память. Такая жалость, если она сгорит прямо сейчас, я бы мог помнить…

– Просто покури и получи удовольствие. Никогда не знаешь, сколько тебе осталось, так что на сувениры рассчитывать нечего.