Чтение онлайн

Чигирик снял руку Нарбики с шеи и, превозмогая себя, отодвинулся.

— Ты чокнутая? Что на тебя нашло? — Он приподнялся, намереваясь встать. — Ты подумай, скоро утро. Как я буду потом на тебя смотреть?

— Уходи! — Нарбика толкнула его в грудь ладошками. — Я думала, ты мужчина. Ты меня обидел! Дурак!

— Я не хочу тебя обижать. Пойми…

Нарбика торопливо стала расстегивать блузку. Тугие петли не пропускали пуговиц. Она дергала их, что-то шепча.

— Вот я! Дурак! Я тебя убью! Положи на меня руки. Положи…

— Да, я дурак. Ты знаешь, кто вот так предлагает себя мужчинам? Нравятся они тебе или нет…

— Ты мне нравишься!

— Дура!

— Я не дура, — она жалобно всхлипнула. — Я нормальная. Мне жить хочется. Ты не боишься умереть? А боюсь. Мне все время страшно. Все время… днем… ночью… Ты большой, сильный. Научи меня не бояться.

Нарбика плотно прижалась к Чигирику. Его окутал с головы до ног дурманящий запах жаркого женского тела. Он вздохнул глубоко, обреченно, понимая, что уже не в силах противостоять ей.

Их губы встретились. Мир качнулся и опрокинулся в борении вечных сил — мужской и женской. Соприкосновение двух противоположных начал взорвалось радужной вспышкой…

Нарбика на мгновение застыла, напряглась, мучительно застонала и вдруг заплакала.

Отходя от пережитого, Чигирик откинулся, лег на спину.

Нарбика приподнялась, обеими ладонями сжала его щеки и, роняя на него слезы, коснулась его губ.

— Милый, ты не доволен?

— Я зол на себя! — сердито ответил Чигирик. — Не надо было этого делать.

— Нет, мы это сделали вместе. Теперь я женщина. И знаю, что это такое…

Нарбика говорила торопливо, будто боялась, что он ее прервет, остановит. И слова ее — жаркие, страстные, как огонь, поднесенный к пороху, — вновь заставили их вспыхнуть и отгореть ярким бушующим пламенем…

Они двинулись в путь с рассветом. Чигирик шел рядом с Нарбикой. То и дело они встречались взглядами и улыбались друг другу. Жаркие волны, поднимаясь в груди, заставляли их сердца биться сильнее.

— Как по-чеченски гора?

— Лам.

— А это? — Чигирик ногой примял густую траву.

— Бу7ц.

— Нет, не ботинок. Трава?

— Я сказала: буц.

— Понял. А как вода?

— Хи.

— Хи-хи. Вода-вода. Запомнил. А как сказать «женщина»?

— Зуда.

Чигирик даже приостановился от удивления. Посмотрел Нарбике в глаза.

— Шутишь?

— Правда, зуда.

— Зуда! Лучше не скажешь.

— Ты не любишь женщин?

— Сейчас или вообще?…

В тот же день они добрались до Комгарона — поселка на востоке Осетии. Отсюда до Владикавказа оставалось километров тридцать. Тридцать километров — и конец войне. Там уже начиналась другая жизнь.

— Сперва мы поедем ко мне, — Чигирик смотрел просяще. — В Ковыльную.

— Зачем?

— У меня есть деньги. Пятьсот тысяч…

— Ты хочешь мне заплатить?!

Чигирик схватил ее за плечи. Зло встряхнул.

— Дура! Тебя никогда за глупость не били?

Она улыбнулась широко и открыто.

— Не били. И ты не посмеешь.

— Посмею. Если еще раз скажешь глупость.

— Не скажу.

— Так вот, у меня есть пятьсот тысяч…

— Ты богатый?

— Кончай меня дразнить!

Она весело рассмеялась.

— Ты не ответил на мой вопрос.

— Нет, я бедный. Я не ворую и не граблю. Это грабят меня, когда платят зарплату с отставанием на три месяца…

— А ведь у меня в сумке было три миллиона, — с печалью в голосе сказала вдруг Нарбика. — Они утонули…

Казбек Цокаев готовил диверсионную операцию в глубине России. О ней знали только три человека — начальник штаба сепаратистов Аслан Масхадов, советник президента мулла Дага Берсаев и сам Казбек.

Место операции — станица Ковыльная. Цель — захватить заложников и принудить российское правительство вступить в переговоры. В пропагандистском плане диверсия должна еще раз подчеркнуть полную неспособность российских силовых структур обеспечивать безопасность своего народа.

Стратегическую маскировку операции обеспечивал штаб Масхадова. Оттуда регулярно «утекали» сведения о подготовке диверсий в местах, где проводить их боевики и не собирались. Эти слухи вылавливала агентура федеральной службы безопасности и военной разведки и доносила их тем, кто стоял у кормила власти. Название реального объекта нападения — Ковыльная — нигде не называлось.

Казбек Цокаев провел рекогносцировку на месте, лично побывав в Ковыльной.

В станицу он приехал с севера — из Ставрополя, не вызвав своим появлением никаких подозрений. В документах, которыми его снабдили, значилось, что он житель Махачкалы, дагестанец Гаджи-Гусейн Джабиров.

Казбек пешком обошел станицу из края в край.

Осмотрел все планомерно, заходя во все тупички, проходя насквозь переулки, запоминая их названия и расположение. Хорошо тренированная память бывшего шоферюги — почище компьютера раскладывала информацию по полочкам, постепенно рождая план операции.

Казбек зашел на почту, купил за пятьсот рублей конверт, еще тысячу заплатил за почтовую марку. Заглянули в сберкассу. Подошел к окошечку контролера. Спросил, можно ли приобрести облигации сберегательного займа. Получив ответ, еще немного походил по помещению. Перечитал все информационные объявления. Постоял у окна, на глаз определил толщину решетки и надежность ее крепления в проеме стены.

Третьим пунктом в его плане был райотдел милиции. Нужное строение Казбек нашел без труда.

Несколько парней беспечно болтали у новенького мотоцикла с коляской. Владелец его прикатил в ГАИ на регистрацию.