День Гнева
Шрифт:
«Помогу, но не тебе. Себе самому. Тебе помогать уже поздно.»
На голове зверочеловека вспыхнули первые язычки пламени, готовые разрастись в широкий костер. Краем глаза он успел заметить распахивающееся в десятке метров над землей голубое окно портала, а в следующее мгновение меч Бласта раскроил его череп, разом оборвав нити мысленной паутины, берущие начало в громадном мозгу ИБС.
«Единорог!» — тревожный крик Бласта ворвался в его сознание, но он и сам уже шестым чувством успел ощутить приближающуюся опасность. Он прижался к земле, и выпущенная из автомата очередь пронеслась над его головой и вонзилась в пылающее тело уже мертвого Джеральда.
Все то же шестое чувство подсказало ему, что пули — лишь отвлекающий маневр. Даже находясь к нему спиной Единорог видел, как Тень пикирует на землю с занесенным для удара мечом, и понимал, что сам он распростерся на асфальте подобно осужденному на плахе. При скорости движения Тени уклониться от удара он уже не успеет.
Все это промелькнуло в голове Единорога за долю секунды, а для Бласта осознание происходящего заняло и еще меньшее время. Поняв, что сейчас произойдет, он метнулся вперед, тщетно пытаясь отразить удар Тени.
Телекинетическая атака отшвырнула его в сторону, а затем невидимая сила сковала его по рукам и ногам, не давая шевельнуться.
Единорог поднялся в воздух и бросился на помощь, стараясь отвлечь Тень атакой и, одновременно, пытаясь разрушить невидимые оковы, удерживающие Бласта. Но Назгулы не могли концентрировать внимание сразу на двух действиях, когда дело касалось телекинеза… В отличие от Тени.
Лениво отразив удары Единорога он сам перешел в атаку, едва не выбив меч из рук Назгула. Единорог успел лишь чуть податься в сторону, совсем как минуту назад Джеральд, не в силах справиться с превосходящим его по силе противником. Катана Тени, нацеленная в сердце, прошлась по его левой руке, оставив на предплечье длинный разрез, а затем мощный телекинетический удар отшвырнул его к земле, больно ударив о перила моста и едва не сбросив вниз.
Обессилено сползая на асфальт и держась за раненую руку он мог лишь наблюдать за тем, что происходило в воздухе над его головой.
Бласт не мог обороняться ни чем иным, кроме своих телекинетических способностей, но они меркли в сравнении с силой Тени. Без видимых усилий преодолевая сопротивление Назгула, Тень приблизился к нему, более не обращая внимания на лежащего на земле Единорога и трижды взмахнул мечом, вкладывая в удары всю свою физическую и психокинетическую силу.
Бласт не ощутил, как остановилось его разрубленное надвое вместе с грудной клеткой сердце, так как за секунду до этого его голова отделилась от туловища…
Все тело и сознание Единорога пронзила адская боль, а взор затуманили миллионы и миллиарды красных икорок, отплясывающих свой безумный вальс. Если переход в него энергии других Назгулов был просто болезненным, то вливающаяся в него сила погибшего Бласта буквально раздирала Единорога на части. Вместе с силой и возможностями, многократно усиленными за этот день, в сознание входили и мысли, мечты и переживания. За несколько секунд перед мысленным взглядом Единорога промелькнули все, кого Бласт любил, или ненавидел на протяжении всей своей жизни. Люди, события, чувства и эмоции…
Мать, отец, сестра…
Первая учительница, соседка по парте в первом классе…
Первая любовь и первая романтическая ночь под луной…
Соперник и разлука…
Работа, безликие сослуживцы, начальник…
Подземный переход на 9 мая и люди, обращенный им в живые факелы…
Душевная боль от осознания того, что он сотворил, и еще большая, от сознания того, что поступить иначе он не мог…
Сам Единорог и боль в объятом пламенем теле… Желание жить и понимание справедливости своей обреченности…
Москвин, Тень, Новоселов… Другие Назгулы…
Лица сотен убитых на заданиях…
Снова Тень, снова Москвин, отливающее металлом тело паукообразного Черного…
Вера, первая любовь Тени…
Единорог, Тень, Назгулы, Тень, ИБС, Единорог, Тень, Тень, Тень, Тень… Пума… Всепоглощающая ненависть…
Отблески солнца на острие меча, нацеленного в его голову…
Ненависть… Месть…
Единорог закричал, обхватив раскалывающуюся от боли голову руками. Его сознание перестало принадлежать ему. Оно стремительно мутировало, трансформируясь во что-то новое. В помесь его самого, Бласта и кого-то нового, рождающегося при слиянии первых двоих.
Та ничтожная часть его сознания, что по прежнему находилась в здравом уме, понимала, что сейчас он беззащитен, и на то, чтобы прикончить его, у Тени уйдет не более пяти секунд, но в то же время, он отдавал себе отчет в том, что до тех пор, пока не отступит боль, пока не исчезнут красные искорки, заполнившие его голову, он не сможет даже сдвинуться с места.
Сила Бласта расплавленным свинцом вливалась в его артерии, а его мысли, причиняя не меньшее страдание — в его голову. Он заново переживал все, что пережил Бласт за всю свою жизнь, открывая его для себя не как Назгула, а как человека. Правда, слишком поздно.
Боль начала понемногу отступать, но Единорог все еще не решался открыть глаза или, или, хотя бы, воспользоваться своим мысленным зрением, которое, как он знал, теперь многократно усилилось. Он сидел на разгоряченном солнцем асфальте, отрешенно ожидая удара, который оборвал бы его жизнь. Тень наверняка был где-то рядом, в двух шагах, а острие меча наверняка было нацелено в его сердце.
Звон мечей…
Сейчас, еще секунда, и Тень ударит, вложив в этот выпад всю свою ненависть к Назгулу, рискнувшему пойти против него.
Звон мечей…
Вот сейчас. Еще мгновение…
Красные искорки исчезли. Боль понемногу пряталась в отдаленные уголки тела и разума. Единорог был готов к бою, вот только сам еще не осознал этого.
«Да вставай же ты, наконец!» — звенящий яростью женский голос. Знакомый голос… Диана!..
Единорог широко распахнул глаза, одновременно неосознанно используя и мысленное зрение. Увиденное зрелище заворожило его…
Диана и Вулкан из последних сил держали оборону, защищая его от непрерывно атакующего Тени. Израненные, выбившиеся из сил, они стояли стеной, не давая Тени пробиться через их живой заслон.