Чтение онлайн

Отправившись в административный корпус, он предъявил визитную карточку, согласно которой являлся представителем миланской фирмы, изготавливающей охранные системы, и пожелал поговорить с начальником охраны.

Ему сказали, что начальника на месте нет и не будет до восьми вечера. Томас Добряк кротко кивнул и сказал, что подойдет к этому времени.

В четверть девятого он уже вел оживленную беседу с начальником охраны в его кабинете. Без труда переведя разговор на деловые вопросы, он осведомился, насколько, в свете последних событий — убийства кардинала-викария Рима и взрыва ассизского автобуса, — которые правительство считало элементами нового широкого террористического наступления, больница готова к предотвращению подобных опасностей.

«Не беспокойтесь», — бодро ответил ему уверенный в себе и на удивление молодой начальник службы. И уже через несколько минут они оказались на пульте охранной сигнализации и уселись перед шестнадцатью мониторами, показывавшими все, что попадало в поле зрения камер, установленных по всей территории больницы. Один экран в особенности привлек внимание Томаса Добряка. Связанная с ним камера показывала дверь приемного покоя.

— Я правильно понял, что ваши камеры работают круглосуточно? — осведомился он.

— Совершенно правильно.

— И вы храните все записи?

— Вот они. — Охранник указал на небольшую узкую нишу, где в полутьме светились красные глазки включенных видеомагнитофонов.

— Мы храним все пленки полгода, потом стираем и используем вновь. Эту систему я проектировал сам.

Томас Добряк заметил самодовольство, прозвучавшее в последних словах. Парню следовало польстить и использовать его гордость в своих интересах. И Томас Добряк прекрасно сыграл требуемую роль: он заявил, что восхищен тем, насколько продуманно и эффективно все сделано, энергично подвинул кресло ближе к пульту и попросил продемонстрировать ему, как же в действительности сохраняются данные наблюдения. Например, предложил он охраннику, можно было бы посмотреть запись работы приемного отделения, скажем, за минувшую ночь. Хотя бы часов с десяти.

Донельзя обрадованный похвалами охранник с готовностью пошел навстречу пожеланию любезного гостя и без долгих разговоров нажал кнопку на пульте управления. Засветился еще один экран. В верхнем правом углу появились цифры, обозначавшие дату и время, а затем и вид помещения для приема автомашин «скорой помощи». Начальник охраны пустил пленку на ускоренную промотку, а когда в кадре появилась машина, снизил скорость до нормальной. Автомобиль остановился, из него вышли двое санитаров, извлекли носилки с больным и скрылись в помещении. Лица и санитаров, и пациента были видны очень четко. Через несколько секунд санитары вернулись, и машина уехала.

— А посмотреть стоп-кадр у вас можно? — полюбопытствовал Добряк. — Ну, скажем, если возникнет какая-нибудь проблема и полиции потребуется номерной знак…

— Вот, посмотрите сами.

Охранник включил обратную перемотку, и на экране вновь появилась та же самая «скорая помощь». Еще одно нажатие кнопки, и изображение застыло; цифры номерного знака были видны совершенно ясно.

— Прекрасно, — улыбнулся Добряк. — Нельзя ли посмотреть еще немного?

Пленка крутилась, а Добряк, внимательно следя искоса за экраном, занимал начальника охраны беседой. Подъехали и уехали еще несколько машин «скорой помощи», и в конце концов, когда часы показывали девять пятьдесят девять вечера, в кадре появился бежевый микроавтобус «ивеко» без опознавательных надписей.

— А это что такое? Доставка? — осведомился Добряк, глядя на коренастого мужчину, который вылез из кабины и вошел в больницу, исчезнув из поля зрения объектива.

— Частная санитарная машина.

— Тоже доставили пациента?

— Нет, наоборот, увезли. Вот смотрите.

Пленка вновь закрутилась с удвоенной скоростью, и вскоре шофер появился снова, на сей раз в сопровождении женщины в накидке монахини, по-видимому медсестры, и еще одного мужчины, вероятно фельдшера, который вез каталку с перебинтованным пациентом. На стойке для капельниц висели два пластиковых пакета с лекарствами. Коренастый открыл задние двери. Пациента поместили в машину. Оба медика вошли следом за ним. Затем водитель закрыл двери, сел за руль, и машина тронулась с места.

— И что, номер этой машины мы тоже сможем разобрать? — осведомился Добряк тоном, за которым сразу угадывался комплимент.

— Конечно.

Охранник остановил пленку и пустил ее назад. Затем изображение замерло. Номерной знак был виден как нельзя лучше: «РЕ 343552». Не менее четко, чем надпись в правом верхнем углу: «22.18/9 июля».

Добряк улыбнулся: буквы «РЕ» означали, что автомобиль был местный, из Пескары.

— «Servizio Ambulanza», Пескара. — Молодой охранник прямо-таки расплылся от удовольствия. — Видите, у нас все под контролем.

Продолжая улыбаться, Томас Добряк еще несколькими репликами приласкал охранника и узнал имя, под которым здесь лежал анонимный пациент, — Майкл Роарк.

Все остальное Томас Добряк выяснил из телефонной книги. Управление компании «Servizio Ambulanza» находилось здесь же, в Пескаре, в доме 1217 по виа Арапьетра; напротив этого дома он сейчас и сидел в машине. В телефонной книге было напечатано имя direttore responsabile, он же владелец компании Этторе Капуто, и помещена его фотография. А ниже указаны рабочие часы. С понедельника по субботу с 7.30 утра до 7.30 вечера.

Добряк взглянул на часы.

7.25

И как только он поднял голову, из-за угла показался мужчина и зашагал вдоль квартала. Томас Добряк присмотрелся и снова улыбнулся. Этторе Капуто пришел на работу на четыре с половиной минуты раньше срока.

Фотография в лежащем перед ним паспорте изображала Гарри в его новом облике, с бородой. Паспорт, потертый, с поцарапанной и помятой обложкой, как будто им пользовались уже не первый год, был выдан нью-йоркским отделением Паспортного агентства США. На внутренних страницах красовались штампы иммиграционных властей Великобритании, Франции и США, однако никакой закономерности в перемещении хозяина паспорта нельзя было заметить, поскольку там же имелись пометки ряда других западноевропейских стран.