Чтение онлайн

Я глядел, как Ниобе Гей покрывает поцелуями пустоту. Призрак, заключавший в себе все мечты и желания, ласкал воздух, как любимого мужчину.

Я отвернулся и вышел в коридор. Мистер Филд, дожидаясь меня, просматривал какие-то заметки в своей записной книжке. Он был профессионал - ему хватило одного взгляда. Он смирился и только кивнул головой.

– Все же дерзну предложить вам свою визитку, - сказал он.
– Большинство возвращается к нам, серьезно все взвесив.

– Но не все же, - не согласился я.

– Это правда.
– Он умел держать удар.
– Есть люди с врожденной сопротивляемостью. Возможно, к ним относитесь и вы. В таком случае я сочувствую вам. В этой бешеной сумятице, что царит вокруг, виновных, конечно, не отыскать. Мы тоже боремся за выживание, и наши методы не лучше и не хуже других. Не отказывайтесь окончательно. Возможно, позднее...

– Где моя жена?
– перебил я его.

– Она вот в этой комнате, - он указал дверь.
– Простите, что я не стану вас дожидаться. Работы невпроворот. Где лифт, вы знаете.

Когда он скрылся, я подошел к двери и постучал. Ответа не было. Подождав немного, я постучал снова. Но звук был какой-то мягкий, тихий и внутрь, очевидно, не проходил. Да, в этом раю клиентам обеспечивали настоящий покой.

Я посмотрел на металлическую табличку. На ней была гравировка: "Опломбировано до тридцатого июня тысяча девятьсот девяносто восьмого года. Плата внесена".

Я хорошо считаю в уме. Да, Айрин внесла все, что забрала у меня, ровно восемьдесят четыре тысячи долларов. Пока ей этого хватит.

"А что она оделает, когца срок истечет?" - спросил я себя.

Я больше не стал стучать в дверь. Я пошел в том же направлении, что и Филд, нашел лифт, и он вынес меня наверх.

На улице я прыгнул на самоходный тротуар и помчался по Манхэттену. Рекламы мелькали и орали. Вынув из кармана затычки, я вставил их в уши. Стало тихо, но буквы продолжали крутиться перед глазами, ослепляли, прыгали по фасадам домов, цеплялись за углы зданий. И отовсюду на меня глядел Фредди Лестер.

И даже в те минуты, когда я зажмуривался, его безупречное лицо пылало за моими плотно сжатыми веками, силясь проникнуть в мозг.