Чтение онлайн

Тогда — десять дней назад — я моментально свернул поиски и смылся с пляжа. Ценнейшую находку запрятал в укромном местечке на чердаке дома, где находилась моя комнатушка. И, поразмыслив, принял решение некоторое время не соваться с ней к знакомому краснодарскому ювелиру, которому несколько раз в год отвозил найденное на берегу золотишко.

И вот теперь, лежа на теплой железной крыше, вдруг явственно осознал, почему за мной вторую ночь гоняются какие-то темные личности. В голове молниеносно созрела еще одна догадка: о золотой цепи с бриллиантами я сказал только одному человеку — другу детства Сашке Шестопалову.

С ним я случайно повстречался в Сочи всего неделю назад…

Сегодня, если бы меня заставили заполнять подробную анкету, ее начало выглядело бы так:

Семья — «прочерк».

Дети — «прочерк».

Родственники — «прочерк».

Судимости — «прочерк».

Даже в графе «друзья» и то почти равнозначный «прочерк».

«Почти», потому что в моей жизни все-таки оставался Жора Устюжанин и еще два-три дорогих для меня человека. Во время службы во «Фрегате» дружба с сослуживцами являла собой такое же естественное явление, как восход солнца или смена зимы весной. Ее наличие и крепость были обусловлены сложностью работы, постоянным риском, необходимостью без лишних слов понимать друг друга на глубине. Потом народ разбросало по разным уголкам страны. Теперь мы изредка перезваниваемся, но до встреч доходит крайне редко.

Тем удивительнее и приятнее оказалось событие недельной давности, когда на улицах города я лицом к лицу столкнулся с другом детства. За одной партой мы, правда, не сидели (он на пару лет младше), но долгое время жили в одном доме на тихой улочке Саратова, были довольно дружны и входили в костяк одной компании.

Узнал я его сразу, хотя за прошедшие годы Сашка здорово изменился: располнел, стал солиднее, виски покрылись благородным налетом седины.

Мы расположились в одном из многочисленных летних кафе. Их здесь сотни, но я знаю несколько, где наливают по-настоящему хорошую водку, не травят просроченными продуктами и не обманывают при расчете. В общем, решили отметить встречу…

Шурик — так мы его звали в юности — и в школьные годы отличался завидной предприимчивостью: то впаривал сверстникам импортные сигареты, то перепродавал спортивные костюмы или кроссовки одной общеизвестной фирмы. Так и вела его эта жилка по жизни, превратив в довольно удачливого коммерсанта. Слушая рассказ Шурика о делах и бизнесе, я начинал реально понимать, что он запросто продаст соседний город, каждую из составляющих воздуха и ближайший понедельник в придачу.

— Начинал фарцевать, учась в универе, — смачно хрустел он огурчиком, закусывая водку.

Посмеиваясь, уточняю:

— Начинал ты еще в школе.

— В школе было баловство! — хохочет он. — А на втором курсе универа взялся за дело серьезно: посадил на рынке тетку, каждую неделю гонял в столицу, закупал в «Лужниках» товар… Помню, пробная партия паршивых польских сумок разлетелась шустрее, чем депутаты из Москвы в преддверии Нового года. Потом арендовал магазинчик в полуподвале, стал расширять ассортимент…

— Да, ты всегда был целеустремленным парнем. Ну а сейчас?

— Сейчас сеть больших магазинов, налаженные поставки из Европы и Азии. Короче, жизнь сложилась. Вот прилетел на недельку отдохнуть в Сочи.

— Один или с семьей?

— С женой. Сын окончил первый курс университета и захотел отдохнуть в Таиланде. Ладно, что мы все обо мне?! Ты-то как? Я слышал, будто командуешь каким-то секретным подразделением, носишь большие звезды на погонах.

— Командовал. И носил. А теперь на пенсии.

— И чем же занимаешься?

— А-а… — махнул я рукой и принялся разливать алкоголь по опустевшим рюмкам. Не рассказывать же ему о ночных изысканиях на местных пляжах. Со стороны данное занятие выглядит, мягко говоря, сомнительно. — Пенсии, разумеется, на жизнь не хватает. Поэтому перебиваюсь всякой временной работой.

— Неужели не смог устроиться по специальности? — недоумевает Сашка.

Невесело усмехаюсь:

— Был бы моложе — устроился бы. Мне скоро сороковник стукнет — кому я нужен?

— Ну не скажи. С твоим-то опытом работы! Я, к примеру, когда беру человека — на возраст гляжу в последнюю очередь.

— Было одно заманчивое предложение. В конце прошлого сезона приглашали занять должность начальника отдела одной крупной туристической компании. Случайно познакомился с их вице-президентом. Точнее, спас его вот на этом самом пляже, — кивнул я на полоску пестрой гальки.

— И что же?

— Ничего особенного. Оклад двести пятьдесят тысяч, полный рабочий день в офисе…

— Двести пятьдесят тысяч? — недоверчиво переспросил Сашка.

Я кивнул.

— А ты? — спросил он.

— Отказался.

— Как отказался? Вот так взял и сразу отказался?!

— Нет, не сразу. Секунд через семь.

— Но почему?! Двести пятьдесят штук — это неплохо даже по московским меркам!

— Не выгодно.

Обомлевший товарищ смерил меня насмешливым взглядом.

— Женька, ты в своем уме?

Подозвав Гарика — знакомого официанта, прошу принести еще графинчик водки. И озвучиваю приятелю элементарные расчеты:

— Вот послушай, что у меня имеется из одежды на сегодняшний день. Пара джинсов и две пары практичной обуви на каждый сезон. Пяток футболок и удобных свитеров. Зимний пуховик, демисезонная куртка и легкая ветровка. Ну, еще единственный приличный костюмчик, вынимаемый из гардероба раз в год: свадьба там, юбилей, похороны… Ему, к слову, лет восемь, а он все как новенький.

— Согласен, — кивает Шурик.

— А теперь прикинь, сколько и чего нужно для работы в офисе приличной компании. Как минимум четыре классных костюма, стоимостью по полтиннику каждый. И это только на два года, ведь эти костюмы — самая обычная рабочая одежда, используемая каждый день. А сорочки? Минимум дюжина сорочек — по три тысячи каждая. Туфли. Знаешь, почем сейчас брендовые офисные туфли? А в небрендовых туда нельзя. Часы, опять же минимум за сотню косарей. Портфель из кожи олигарха. Айфон. Айпад. А новое пальто? Ты считай, считай.