Чтение онлайн

Матери, которая… Ну-ка дайте сообразить… Которая тоже теперь мертва.

Мы с Толливером переглянулись и резко сменили тему разговора. Грустное, заплаканное лицо Мэри Нелл уже привлекло внимание немногочисленных посетителей ресторана.

Заговорив о более веселых предметах, она оживилась и просветлела. Обращалась она почти исключительно к моему брату. Толливер выяснил, что Нелл собирается в следующем году поступить в университет в Арканзасе, что она хочет стать терапевтом и помогать людям. Нелл была лидером группы поддержки и терпеть не могла алгебру.

Я смогла без помех погрузиться в размышления. Мэри Нелл ничем не отличалась от других старшеклассниц, дочерей благополучных, трезвых родителей, девушек, имеющих достаточно денег, чтобы не знать тревог и бесприютности. Она была неглупа, но не выдающихся способностей, девственна, но не безгрешна. Потеря брата нарушила привычный ход ее жизни, заставив дрейфовать в поисках нового «я», в то время как ее прежнее было потрясено до самых основ.

Было видно, что тайные отношения брата с Тини сильно беспокоили Мэри Нелл, но потом гибель Делла затмила все ее прежние тревоги. Открыв нам секрет брата, она облегчила душу, сбросив с нее тяжелый груз. Похоже, Мэри Нелл не беспокоило, что люди, с которыми она поделилась тайной, были чужаками.

Девушка явно увлеклась Толливером. Поскольку она пользовалась популярностью в своей среде, то не сомневалась, что и Толливер найдет ее притягательной. Я наблюдала за поведением Мэри Нелл во время их беседы и пыталась дать понять брату, что она относится к нему как женщина к мужчине. Мэри Нелл начала рассказывать анекдот о своей домашней учительнице, сообразила, что это детская тема, и с большим усилием перевела разговор в другое русло, посчитав, что этот предмет больше заинтересует взрослого человека.

–  А вы учились в колледже?
– спросила она Толливера.

–  Два года, - ответил он.
– Потом некоторое время работал. А затем мы с Харпер начали наши разъезды.

–  Почему вы не нашли себе постоянную работу и не перестали разъезжать туда-сюда?

Толливер посмотрел на меня.

–  Хороший вопрос, - заметил он.

Я искоса посмотрела на него, решив не отвечать, меня-то Нелл не спрашивала.

–  Харпер помогает людям, - сказал Толливер.
– Она особенная.

–  Но ведь ей за это платят, - возмутилась Нелл.

–  Разумеется, - согласился Толливер.
– А почему бы нет? Когда ты станешь терапевтом, тебе тоже будут платить.

Мэри Нелл по-королевски проигнорировала его замечание.

–  Но ведь она может заниматься этим и одна. Разве ей требуется помощь?

Эй, я ведь тоже здесь сижу! Я раскинула руки ладонями вверх. Мой жест заметил только Толливер.

–  Дело не в том, что она нуждается в моей помощи, а в том, что я хочу ей помогать, - мягко произнес Толливер.

Я опустила глаза, уставившись в тарелку.

Мэри Нелл вдруг извинилась и пошла в дамскую комнату. Я не собиралась ее сопровождать, да ей бы это и не понравилось. Мы с Толливером спокойно доели то, что оставалось в тарелках. Нелл вернулась с красными глазами, но с высоко поднятой головой.

–  Спасибо за ужин, - натянуто сказала она (мы настояли на том, что угощаем ее).
– Все было великолепно.

Потом, широко раскрыв немигающие глаза, Нелл гордой поступью вышла из ресторана.

Я увидела, как с темной стоянки вырулил ее автомобиль, и сама себе удивилась, поняв, что сочувствую девушке. Жизнь ее рушилась, и это могло сделать ее неосторожной. Слишком многое может произойти с девушками, которые не смотрят, куда ступают. Я каждый год нахожу их трупы.

Мы вернулись в мотель, и у меня было достаточно времени на то, чтобы причесаться и побрызгаться духами. Толливер смотрел на это, не комментируя. Его лицо в неярком свете было суровым.

–  Ты взяла мобильник?
– поинтересовался он, - Я буду держать свой включенным.

–  Ладно, - буркнула я.

Толливер ушел в свою комнату, очень тихо закрыв за собой дверь.

Холлис постучал ровно в восемь и, когда я открыла, сказал:

–  Хорошо выглядишь.

Его голос звучал удивленно, что мне отнюдь не льстило. На мне были джинсы, черная блузка и черные туфли. Я надела золотую цепочку с нефритовым кулоном, которую сама себе подарила, получив гонорар от безутешного мужа, четыре года разыскивавшего тело жены.

Холлис и сам хорошо выглядел: крепкий, светловолосый, в новых джинсах и рубашке в золотисто- коричневую клетку, чисто выбритый, пахнущий одеколоном. Видно было, что постарался. Может, это и в самом деле будет скорее свиданием, чем тем, что я воображала?

Мы поехали в маленький ресторанчик в северной части города. Здание было из темного дерева, с крыши на длинных веревках свисали пластиковые флажки. В хорошую погоду эти яркие треугольники должно быть, весело трепещут на ветру. Однако сейчас, в промозглый безветренный вечер, флаги производили угнетающее впечатление, напоминая о прошедших праздниках.

Зато внутри все выглядело лучше, чем я ожидала. Бар блестел полированным деревом. Пол здесь явно недавно перестелили. Современные покрытия из искусственного дуба смотрелись неплохо, столики и кабинки сверкали чистотой. Декор был выполнен в охотничьем стиле: головы оленей и больших рыб перемежались на стенах с зеркалами и табличками со старинными охотничьими лицензиями. Музыкальный автомат играл музыку в стиле кантри.

Это место мне понравилось, и я улыбнулась. Холлис спросил, хочу ли я сесть за стол или пройти в маленькую кабинку. Я выбрала кабинку. Он осведомился, что я предпочитаю из напитков, и я ответила, что «Куэрс» [9] вполне подойдет.

Холлис пошел к бару и вернулся с двумя бутылками. Еще он принес две салфетки, одну торжественно расстелил передо мной на массивном искусственном дереве и поставил на нее кружку. Я подавила улыбку. Вот и надейся на предварительные переговоры.

–  Чем вы любите заниматься в свободное время - спросил он.
– Когда разъезжаете по стране? Такого начала я не ожидала.

–  Люблю читать, - ответила я.
– Иногда мы пытаемся посмотреть какой-нибудь популярный фильм. Я занимаюсь бегом. Смотрю телевизор. Люблю смотреть баскетбольные матчи Женской национальной лиги. Я и сама в школе немного играла в баскетбол. И я собираюсь построить дом своей мечты.