Чтение онлайн

Конечно же, я знаю, как выглядит его квартира – гостиная, кабинет, спальня… Помню, кажется, каждый предмет мебели, каждую деталь обстановки. Но вовсе не потому, что некогда могла чувствовать себя у него как дома, как бы мне этого ни хотелось. Нет, на то была совершенно прозаическая причина…

Я снова закрываю глаза. Мотор автобуса тихо размеренно гудит, асфальт под колесами будто пружинит. А в голове у меня ярко вспыхивают воспоминания.

За семнадцать лет службы в разведке за плечами у меня было многое. Та, первая операция в Таджикистане стала лишь началом моего боевого пути. После были и Афганистан, и Ливия, и Северный Кавказ. Первые годы службы, несмотря на то что начальство особенно ценило мои навыки по раскапыванию и обработке информации, а также способность вынести на основе полученных данных вердикт, разработать наиболее удачные стратегии для дальнейшей работы по определенному направлению разведки, у меня нередко бывали и силовые задания. Да, мне приходилось стрелять и обезвреживать. Да, нам голыми руками приходилось расчищать авгиевы конюшни, и те, кому удавалось на нашей работе сохранить оптимизм, крепкий сон и душевное здоровье, могли считать себя счастливчиками. Но после операции во время военного конфликта в Ливии, где я получила контузию и долгое время вынуждена была лечиться в госпитале, силовые задания для меня остались в прошлом, и я практически полностью переключилась на аналитику.

На какое бы то ни было семейное счастье при избранной мной профессии, конечно, рассчитывать не приходилось. Вечная жизнь на грани, от очередной заварушки к другой. Перелеты, задания, направления на новое место. Тут уж не до красивых сказок с «жили долго и счастливо» в конце. Спасибо, если удалось урвать при временном затишье кусок короткого счастья с таким же, как ты, бойцом невидимого фронта. Связи с гражданскими же в нашем ведомстве не то чтобы напрямую запрещались, но уж точно не приветствовались.

Жалела ли я о том, что лишила себя семьи? Нет, не особенно. Еще на втором курсе нам четко объяснили, что наша семья, наши отец, мать, муж и дети – это Родина и высшим благом, высшим долгом для нас является служение ей. И я, в общем, чувствовала себя в своем положении привычно и естественно. Лишь в редкие минуты тоски мне вдруг почему-то начинало представляться, как я беру на руки девочку, дочку, зарываюсь лицом в ее пахнущие ванилью волосы и чувствую себя абсолютно, беспримесно счастливой. Но времени на такие вспышки рефлексий у меня обыкновенно не было.

В один из дней меня вызвал к себе мой непосредственный руководитель генерал Голубев и, скомандовав «Вольно!», объявил:

– Вот что, друг ты мой, бывала ли ты когда-нибудь в Сунжегорске?

Я пожала плечами.

– Бывала, конечно. Помните, четыре года назад мы там работали по Агееву.

– Угу-угу, – покивал Голубев и насупил кустистые седые брови. – Значит, и знакомые у тебя там остались?

– Это вряд ли, – помотала головой я. – Я же в тот раз занималась исключительно аналитикой, с базы почти не выезжала. В городе бывала всего несколько раз.

– Прекрасно, – почему-то обрадовался Голубев. – Тут, видишь ли, какое происшествие. Совершено покушение на главу региона Асланбекова. Злоумышленника задержать не удалось, но при расследовании появились основания полагать, что руку к этому делу приложил министр внутренних дел республики Сайдаев. Мы вот тут подумали и решили, что нужно бы присмотреться к этому кадру внимательнее. Человек он вроде бы как с заслугами, несмотря на молодость, и все же есть в его биографии кое-какие странности. Был по юности замешан в одной некрасивой истории с моджахедами. Вроде бы полностью оправдан, кровью доказал свою преданность России. А все-таки, сама понимаешь, осадочек остался. И теперь, когда такое дело, да еще и улики указывают на него… В общем, необходимо разобраться.

Ситуация показалась мне предельно ясной, и я кивнула.

– Уяснила. Что от меня требуется?

– В данный момент его пресс-секретарь уволился по семейным обстоятельствам, что нам очень на руку.

– Так-таки сам уволился? Или ему сделали предложение, от которого невозможно было отказаться? – поддела я.

– Это, друг мой, совершенно не важно, – невозмутимо отозвался Голубев, но все же дернул углом рта, показывая, что шутку мою оценил. – Итак, ты отправишься в Сунжегорск под видом направленного к Сайдаеву личного пресс-секретаря. Познакомишься с ним, сработаешься. Ну а дальше – не мне тебя учить. Разузнаешь про него все – деловые и личные контакты, связи, симпатии, антипатии. Мечты и планы на будущее. Ну а самое главное – попытаешься выяснить, имел ли он отношение к покушению на главу региона. Задача ясна? – коротко спросил он в конце своей речи, подчеркивая тем самым, что наше общение снова выходит на официальный план.

– Так точно, – отрапортовала я. – Когда прикажете отправляться?

Через неделю я прибыла в Сунжегорск, один из самых красивых и зеленых городов российского Северного Кавказа. Основанный еще в девятнадцатом веке, в советское время он был одним из самых живописных северокавказских городов. Сейчас же он вырос, заблестел новыми высотными зданиями, вымытыми до блеска площадями, тенистыми бульварами и стал похож на любой другой ухоженный, чистый, живущий в бешеном ритме современный мегаполис. На недавно отремонтированной набережной горной реки, по берегам которой раскинулся Сунжегорск, пестрели мозаичные панно, отделанные мрамором фонтаны, памятники и мемориальные плиты.

Улицы здесь пестрели бутиками и торговыми центрами. А люди… Люди поразили меня, повидавшую на свете немало городов, своей красотой. Среди мужчин здесь явно процветал культ спорта. Все они были прекрасно сложенными, подтянутыми, сильными и здоровыми. Женщины же – очень ухоженные, модно и нарядно одетые – так и притягивали взгляд.

Кабинет Тимура Сайдаева, который являлся основной целью моего приезда, находился в здании управления МВД по республике, недавно отстроенном современном комплексе из стекла и бетона. Встреча с министром была назначена на двенадцать часов дня, и все утро я провела в роскошном номере современного отеля, стараясь сконструировать образ, который должен был бы понравиться этому местному стражу порядка. Я знала, что слишком современный и открытый стиль одежды будет здесь неуместен. В то же время откровенно «мужской», сдержанно-деловой облик не подойдет тоже. Нужно было выглядеть так, чтобы сразу дать понять Сайдаеву – я человек серьезный, профессионал своего дела, но и не какая-нибудь убежденная феминистка и мужененавистница. Сыграть на полутонах, не оттолкнуть, не уронив достоинства. Этому меня тоже когда-то учили.

В конце концов я выбрала наряд от известного итальянского дизайнера – стильный, дорогой, но не вычурный, скроенный из тканей темной расцветки, и нанесла на лицо тщательный, но не броский макияж. А довершила образ дорогими часами и сумкой – теперь, судя по тому, что я знала о местном населении, меня здесь должны были встретить уважительно, понять, что я не какая-то никому не известная девочка с улицы, а человек, заслуживающий внимания.

В назначенное время я прибыла в здание республиканского Министерства внутренних дел. Прошла через кордон дежурившего на первом этаже особого полка, состоявшего из вооруженных до зубов ребят, словно выскочивших прямиком из крутого голливудского боевика. А затем оказалась в приемной, где сидела секретарь Сайдаева, женщина лет сорока, в костюме и с убранными под легкий шарф волосами. Она попросила меня подождать, заглянула в кабинет к своему начальнику, а затем пригласила меня пройти. Я вошла в кабинет – настолько роскошный, что он мог бы принадлежать этакому восточному баю. Со столом из орехового дерева, на котором высилась украшенная драгоценными камнями статуэтка – конь, взвившийся на дыбы, – без сомнения, подарок какого-нибудь зарубежного восточного владыки. С мягким ковром и тяжелыми занавесями на окнах. С портретом президента, из-под которого поднялся мне навстречу хозяин всего этого великолепия.

Я взглянула на него и остолбенела. Узнала его сию же минуту – несмотря на то, что видела когда-то лишь несколько раз, несмотря на прошедшие годы и бесконечную череду лиц, которые мне за это время приходилось запомнить. В мире не могло быть второй такой горделивой осанки, внушительного разворота плеч, движений, исполненных природной грации, силы и чувства собственного достоинства. Темные глаза, глянувшие на меня с сурового, неулыбчивого, довольно-таки надменного лица, довершили образ. Разумеется, это был он – тот самый парень, словно черкес, сошедший со старинной чеканки, парень, отважно бросившийся наперерез взбесившемуся коню, жених, потерявший свою возлюбленную прямо в день свадьбы, человек, ради которого я единственный раз в своей жизни нарушила приказ. Тимур…